Неужели она проиграла? Неужели все бесполезно? Столько стараться, едва не утонуть в пруду – а все для чего? Чтобы, оказавшись в сторожке, не суметь даже приблизиться к печи!

Внезапно резкий порыв ветра ворвался в выбитые рамы сторожки. Огонь в печи загудел. Мгновенный вихрь швырнул Тане в лицо песок и мокрые осенние листья.

Таня вскочила и протерла глаза. Недалеко от печи появился большой стол. На столе стоял бронзовый подсвечник: лебедь, держащий в клюве три кувшинки.

За столом сидел старец и, склонившись над пергаментом, писал что-то гусиным пером, изредка окуная его в чернильницу. Его желтоватая борода – намного длиннее, чем у академика Сарданапала, – свободно стекала вниз и петлями обвивала ножки стула. Правда, в отличие от сарданапаловой, борода была вялой, ленивой и шевелилась еле-еле. Сквозь старца смутно проглядывала дальняя стена с зелеными язвами на сырой штукатурке.

Таня поняла, что это может быть только Древнир. Он был так стар и морщинист, что профессор Клопп в сравнении с ним сошел бы за завидного жениха. Таня нерешительно приблизилась к призраку и кашлянула. Призрак поднял голову. Теперь он смотрел прямо на девочку, но так отрешенно, что она сообразила: Древнир не видит её. Их разделяло нечто больше, чем пространство, – между ними были века.

Таня склонилась над столом. Теперь их лица – прозрачное лицо Древнира и лицо девочки – почти соприкасались. Она ощущала исходившие от призрака токи. Волосы на её голове зашевелились, как от наэлектризовавшейся расчески."

"– Вы слышите? Я дочь Леопольда Гроттера! Это я тогда выпустила титанов! А теперь Тибидохс вновь на краю гибели. Я должна раздавить Пиявку, понимаете? Или Чума-дель-Торт возьмет верх и откроет Жуткие Ворота! Уничтожит Тибидохс, Сарданапала – всех! – настойчиво произнесла она.

Лицо Древнира осталось таким же безмятежным. Он словно стоял на краю вечности, разглядывая её причудливые спирали. Прошлое, настоящее, будущее – ничего не было для него тайной. Призрак опустил голову и вновь заскрипел пером, заполняя строку за строкой. Таня подумала уже, что он не слышит, как вдруг Древнир, не обращаясь ни к кому, загадочно произнес:

– Лишь огонь поможет приблизиться к огню!

Голос призрака был очень тихим. Его легко можно было принять за шуршание бумаги.

– Какой огонь? Что я должна сделать? – крикнула Таня.

Не отвечая, призрак загадочно улыбнулся и провел рукой по подсвечнику. По сторожке вновь пронесся мгновенный вихрь. Девочка невольно заслонила лицо рукой. Когда же ветер перестал выть, а пламя в печи плясать, она увидела, что призрак исчез.

Таня огляделась.