– Ой, нет! И Пипа тоже растрогана! Дарит мне коробку конфет! А тут что? Мамочки, пристрелите меня, чтобы я не мучилась! – простонала Таня, рассматривая следующую магзету: «Дочь Гроттера поступает на очень темное отделение (на фото: Та-Кого-Нет и Поклеп Поклепыч принимают у новой ученицы клятву на черепе)».

– Мерзость какая! И где они такой череп выкопали? Впрочем, лучше не спрашивать, – сказала Таня.

Просмотрев ещё сорок магзет, она обнаружила в сорок первой небольшую заметку: «Таня Гроттер делает успехи в темной магии (на оживающем фото слева-направо: Баб-Ягун, Т.Гроттер, Г.Склепова)».

– Брр! – поежилась Таня, – Я обнимаюсь с Гробыней! Что на меня нашло? Может, меня гнилыми помидорами обкормили?

Несколько месяцев магзеты молчали, а затем вновь запестрили крупными заголовками:

«Чума-дель-Торт: эта девочка рождена для тухлобола».

«Победа в тухлобольном турнире. Грифы отдыхают. Татьяна Гроттер забрасывает семь кусков гниющего мяса в череп темным».

«Т.Гроттер отказывается от дополнительных занятий по червеедению. „Спортивные нагрузки слишком велики“, – говорит она».

– Уф, хоть одна хорошая новость! – буркнула Таня, возвращая магзеты на место.

Она уже поняла, что магзеты, набитые всякой чушью и однодневными сенсациями, не собираются сообщать ей главного: как произошло, что изменилась реальность. Причем не просто изменилась, а на одиннадцать лет вглубь!

Почему академик Сарданапал был обвинен в убийстве её родителей? Отчего Чума, завладевшая талисманом, не убила её, даже не завладела её телом, а сделала своей любимой ученицей? Почему белые маги сдались почти без боя? И наконец, если Чума достигла желаемого и получила талисман, отчего она не открыла Жуткие Ворота и не выпустила духов хаоса?

Из-за стеллажей донеслось старческое хихиканье.

«Интересно, что он там делает?» – подумала Таня и прокралась к стеллажам. Джинн Абдулла сидел на полу и увлеченно перелистывал дебильные журнальчики для подростков, выстригая ножницами фотографии подмигивающих полуодетых ведьмочек. Он явно вознамерился составить себе целый гарем.

Заметив Таню, Абдулла пугливо оглянулся и прижал журналы к груди.

– Уходи, а то укушу! Не отдам мои картинки! – закричал он.

Таня попятилась, подумав, что переборщила с заклинанием.

«Ну и ладно! От „Склеротикус маразматикус“ ещё можно излечить, чего уж точно не скажешь про проклятия самого Абдуллы», – успокаивая себя, решила она и пошла между стеллажей.

Тысячи книжных корешков нависали со всех сторон и пытались давить своей многочисленностью на неустоявшуюся детскую психику. Некоторые книги были прикованы к полкам цепями. Другие неуклюже шевелились и шуршали. Третьи на глазах раздувались до невероятных размеров.

Что-то с писком выскочило у Тани из-под ног.