Они застревают намокнув, и я бешусь еще больше. – Не нужно было сообщать о моем приезде!

– Он спрашивает про тебя, Артур! Поимей совесть в конце концов!!! Он же твой сын!

Эти слова разрезают мое сердце надвое. Снова морщусь, как от зубной боли.

– Я сразу сказал, что не хочу иметь к нему никакого отношения!

– И тем не менее, Артур, ты дал ему свою фамилию и отчество. Построил большой комфортабельный дом, купил машину, обеспечиваешь нам с мамой достойную жизнь, чтобы мы могли полностью посвятить себя заботе о Константине. Это – тоже отношения, Артур.

– Вот и радуйтесь, что я обеспечиваю вас! – рявкаю я, – И не просите от меня того, что я дать не в состоянии."

"– В состоянии Артур. Я же вижу тебя насквозь! Тебе больно смотреть на сына в инвалидном кресле. А это значит, что он тебе не безразличен, как бы сильно ты этого не отрицал.

– Не говори глупостей! – цежу я сквозь зубы.

Застегиваю новую черную рубашку, подхожу к зеркалу.

Константин – моя боль. Мой – крест! Моя – ошибка! А только ли моя?

Как вообще от меня, такого здорового брутального мужика мой родиться немощный инвалид?!

– Это ваша с мамой вина! – рявкаю я на отца. – Беру стайлинг, чтобы оформить свою стрижку. – Слышите! Это вы виноваты в том, что, зная, что можете наплодить уродов, рожали и плодили!!!

Папа вздрагивает и бледнеет. Хватается за сердце.

– Мы хотели детей… И ты родился здоровым.

– А мог бы как Костя в инвалидной коляске всю жизнь! – холодеет у меня в рацоне солнечного сплетения.

– Это все… – тихо произносит отец, – передается через поколение, и то не всем детям. – Мы же с твоей мамой тоже родились здоровыми.

– Зато тетка в инвалидном кресле, а дядька страдает синдромом Дауна! – отбиваюсь я. – Вы-то родились здоровыми, но гены у вас – кривые! И вам пришла в голову потрясающая идея передать их своему потомству! Зачем?! Чтобы я вот так страдал, глядя на своего неполноценного сына?! Нет уж! Два месяца назад я сделал вазектомию. Больше от меня ни одного ненормального не получится!

– Что ты сделал?! – содрогается отец.

– Семенные канаты перетянул! – рявкаю я.

– Ну тогда… Костик – наша единственная надежда на продолжение фамилии, – отец сглатывает ком в горле.

– Константин Буйный. Ага. Если только у себя в воображении! – я возражаю, но у самого так паршиво на душе. Я чувствую гигантскую вину перед сыном, и чтобы пережить все это, ожесточаюсь в своем сердце сильнее.

– Константин, переводится как «стойкий», я уверен, нам удастся поставить его на ноги. Только надо не сдаваться. У парня ведь все хорошо с мозгами.

– Только ноги недоразвиты. Из-за отсутствия хромосом! Как ты ему их в днк приделаешь, папа, я хз!

– Вот поэтому, Артур, он очень в тебе нуждается. Ему только восемь, а у него ни матери, по сути, ни отца…

– Вы ему как мать и отец.