Из гостиной доносится воркование няни и лепет Арсюши.

– Уф-ф-ф… – приваливаюсь к дверному косяку прямо так, в пальто. – Все хорошо… Господи, с малышом все хорошо…

Стягиваю с себя пальто, снимаю сапоги. Иду в гостиную.

Какая идиллия… моему малышу не повезло в плане бабушек и дедушек – мои родители ушли рано, задолго до беременности. Про родственников Буйного не знаю, и знать не хочу. В общем, если бы у Арсюши была бабушка, то именно так они бы и проводили вместе время: собирали большие деревянные пазлы, раскинутые по чистому новому ковровому покрытию.

– Правильно, Арсений, коровку ставим вот сюда. Да. Молодец. А теленка куда?

Сынок хмурит высокий как у его отца лобик, красивые темные брови собирает у переносицы, а потом решительно хватает деталь и ставит его в нужную прорезь.

– Какой ты молодец, Арсюша! – восхищается Нина Григорьевна, – А котенка куда поставим? Правильно, к маме кошке.

Застываю в дверях, чтобы еще пару мгновений полюбоваться на идиллию… Все же мне так повезло и с сыном, и с няней!

На глазах выступают слезы, но я часто моргаю, чтобы не пролить их. Господи, а я уже нафантазировала себе бог весть, чего…

– Смотри, Арсюша, кто пришел! – улыбается няня. – Мама, да!

Арсений радостно вскрикивает, поднимает неловко попку от пола, и расставив ручки в разные стороны, улыбаясь открыто и беззащитно бежит в мои объятия!

Он научился ходить в двенадцать месяцев, а сейчас, в год и три, уже довольно сносно бегает по комнате.

– Ах ты ж чудо мое, любимое! – подхватываю я сыночка на руки.

– Мама! – говорит мое чудо, – Котя… мотри!

Сынок еще плохо разговаривает, только базовые слова, но я понимаю, что он хочет показать мне, какой пазл собрал вместе с няней.

Все мои проблемы, невзгоды, ужас этого тяжелого утра остаются позади, стоит моему малышу улыбнуться. Я люблю его с такой силой, что иногда страшно подумать, что было бы, пойди я на поводу у брата и сделай аборт… или та таблетка подействовала бы правильно…

Нет! – трясу головой, отгоняя страшные мысли прочь. У меня есть самый лучший малыш на свете! Только мой! И я его никому не отдам. Все сделаю ради него, все переживу!

– Я испекла блинчики и кашу сварила, пока Арсений спал, – рапортует мне няня, поднимаясь с ковра. – Арсений покушал, но немного.

– Вы мне звонили… что случилось?

– Ах, да, звонила, Кира Владимировна. У Арсюши поднялась температура до тридцати восьми. Я решила дать ему жаропонижающее, но вы просили посоветоваться с вами прежде чем…

– И вы дали? – в нетерпении я ощупываю сына, пытаясь понять, горит ли он или нет.

– Конечно, дала, Кира Владимировна. Я не дозвонилась до вас, но дозвонилась до врача. Он сказал мне дозу и посоветовал все же дать лекарство.