Но и пройдя по крыше, парень никак не хотел спускаться на сцепку между тепловозом и первым вагоном, и Стену пришлось вновь пригрозить ему пистолетом. Лишь после этого помощник машиниста спустился вниз и принялся расцеплять тормозные шланги. Он довольно быстро справился со шлангами и взялся за сцепной механизм. Стен, оставшись на крыше тепловоза, с нетерпением следил за его движениями.

Перед последним тамбуром головного вагона столпились пассажиры.

– Жива? Нет? Проверьте пульс... – долетели до Кудрявцева их приглушенные голоса.

Евгений бросился вперед, грубо расталкивая оказавшихся на пути людей. Прорвавшись к тамбуру, он увидел лежащую на полу женщину в форме проводницы. Под ее головой растеклась лужа крови. Евгений присел возле нее и приложил палец к сонной артерии. Боль, тисками сжавшая его сердце, отпустила. Под пальцем явственно ощущался пульс. Проводница была жива. Евгений слегка приподнял ее голову и быстро осмотрел рану.

– Ничего серьезного! Содрана кожа, но череп не пробит! – объявил он набившимся в проход пассажирам. – Вынесите ее из тамбура. Устройте в каком-нибудь купе и найдите врача – пусть обработает и перевяжет рану!

Как только пассажиры вынесли тело проводницы и освободили тамбур, Кудрявцев повернул ручку центральной двери тамбура, пытаясь ее открыть, но дверь не поддалась.

– Надо было поискать у проводницы ключ, – заметил за его спиной Бондаренко.

– Обойдемся.

Евгений отступил на шаг от двери и, прицелившись из автомата в дверной замок, нажал на спуск. Короткая очередь вышибла ригель замка и распахнула дверь. А за дверью, прямо на сцепке, соединяющей вагон с тепловозом, Евгений увидел молодого парня в форме железнодорожника. Напуганный выстрелами, парень вздрогнул, дернул за какой-то рычаг и едва не рухнул под колеса поезда. Евгений молниеносно рванулся вперед и, поймав парня за руку, изо всех сил дернул его на себя, втаскивая в вагон. В этот момент откуда-то сверху прогремел выстрел, за ним второй, и сейчас же ответил длинной очередью автомат Бондаренко. Евгений обернулся и увидел, что его друг, зажимая локтем правый бок, палит по тепловозу.

– Там Осокин... На крыше, – через силу произнес он.

Евгений понял, что Бондаренко трудно говорить, и увидел, как его камуфляжный комбинезон на правом боку быстро пропитывается кровью. Он хотел помочь другу, но тот остановил его руку:

– Я в порядке. Достань его... Быстрее. Уходит...

Евгений оглянулся на тепловоз и лишь тогда понял, о чем говорил Бондаренко. Сцепки, соединяющей тепловоз с пассажирскими вагонами, больше не существовало. Между ее разомкнутыми звеньями образовался метровый разрыв, который постепенно увеличивался.