Что это — мода? Или что-то магическое? Если ведьма владеет магией, пусть ограниченной, не такой, какую приписывают легенды, доступно ли колдовство другим людям? И если да, выходит, не все оно от лукавого? Как то было у моего, покойного ныне, Ивана?

Анна ушла, и урядник продолжил, не дожидаясь моих напоминаний:

— Пока посевная, хоть земель у вас в пользовании немного, оставьте мужика, а бабу отдайте кому. От нее пользы меньше. А осенью заберу мужика, там и цена до двухсот грошей дойдет.

Это был действительно ценный совет. Или, вспомнила я, попытка добиться желаемого через третьи руки.

— Павлу Юрьевичу отдать? — усмехнулась я. — Мне порченых баб не надо.

Или последствий, которые могут и наступить. И тогда Егора уже никакой Кузьма не удержит. Урядник чуть развел руками, и я так и не поняла, угадала ли или он был не в курсе, как барина крестьянка проворожила. Или это вообще были домыслы Андрея.

— Я подумаю, впрочем, — кивнула я и поправила выбившуюся прядь. Явилась Анна, слишком расторопная когда не надо, и мне тоже пришлось прерваться, чтобы не давать ей повода разносить сплетни.

— Скажите мне вот что… Про Моревну слыхали? То ли к ней, то ли сама по себе моя баба сбежала. Поймать бы обеих, но как?

Это могла быть не его зона ответственности, но я рассчитывала договориться. Должны быть охотники, егеря, кто угодно, кто мог и разыскать беглянок, и помочь с поимкой. Судя по реакции Федота и Луки, на крестьян надеяться не стоило, они могли непредсказуемо завопить и пуститься наутек от любого ведьминого жеста.

— Пишите прошение на розыск, дам людей, — без запинки ответил урядник.

На столе перед ним стояли только чайник с отбитой крышкой и чашка, когда-то бывшая в огромном сервизе, и мое гостеприимство выглядело в лучшем случае ироничным. — Без прошения помочь не смогу.

— На чье имя писать? — оживилась я и тут же помрачнела. От меня могут потребовать платы, а денег у меня нет. — И каковы расходы?

— На мое, я сейчас же и завизирую. — Прекрасно, друг сердечный, знать бы, как тебя зовут. — Расходы известные — три гроша в день на четырех человек, а по поимке половина стоимости в казну.

— Половина стоимости чего? — растерялась я.

— Беглого крестьянина. Если вы баб в перепись подавали, там цена ревизская будет стоять. Если нет, то двадцать грошей за душу.

«Да сама баба дешевле стоит!» — по-торгашски возмутилась я. Цивилизация и с меня слетела молниеносно, как ни сложно было это признать. Но денег нет, а своими силами мне не справиться, это тоже вполне очевидно.

— После пришлете кого, дам денег, — пообещала я, не очень уверенная в том, что не отправлю «кого» восвояси.