Не от холода — от того же, что и я. От чувства, которое в нас обоих бушует, как море.

Я скольжу губами по запястью, по плечу, чуть ниже — и чувствую, как она замирает. Ее дыхание сбивается. Я тону в этом ощущении. Она рядом. Моя. Настоящая.

Целую медленно. Сначала мягко. Потом жаднее. Она отвечает, и в ее губах — все. Вера. Боль. Жизнь. Я провожу руками по ее спине, по шее, путаюсь в волосах. Она впивается пальцами в мои плечи. Мы тянемся друг к другу, будто боимся снова потеряться.

Я не могу насытиться ею. Ни одним прикосновением. Ни одним поцелуем. Мне кажется, что я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Ни с кем. Ни так. Это не просто страсть. Это — огонь. Глубокий, бесшумный. Как дом внутри груди.

В ее глазах отражаюсь я. Раненый. Уставший. Но счастливый. В ее голосе — мой покой. В ее движениях — мое спасение. Никто никогда не касался меня так. Никто никогда не смотрел на меня с такой верой.

— Я люблю тебя, — шепчет она, целуя в угол губ.

Я прикрываю глаза. Сжимаю ее крепче. Уткнувшись лбом в ее лоб, шепчу:

— Я не знал, что умею чувствовать вот так. До тебя… я вообще не знал, как это — быть живым.

Она улыбается сквозь слезы. И я целую их. Каждый раз, как клятву.

Мы любим друг друга в этой тишине. Без слов. Без границ. Только кожа. Тепло. Доверие. Я касаюсь ее так, как будто пишу на ее теле новую главу своей жизни. А она читает меня — каждым пальцем, каждой улыбкой, каждым шепотом.

Когда мы замираем, переплетенные, в мягком свете, я прижимаю ее к себе. Сердце стучит ровно. Она дышит на моей груди. Я глажу ее волосы, щеку, плечо. Вдыхаю ее запах. Домашний. Родной.

— Это было.… — она ищет слово.

— Настоящее, — заканчиваю я. — И наше.

— Ты точно мой, Тихомиров? — шепчет она.

— До последней клетки. До последнего дыхания.

Она улыбается. Засыпает. А я лежу, не двигаясь. Просто держу ее. И понимаю — такого я не испытывал никогда. И если до нее я просто существовал.… то теперь я живу.

С нею. Навсегда.

Глава 49 Дарья

Прошло несколько недель. Всё стало тише. Спокойнее. Но внутри меня ещё что-то вибрирует, как будто сердце не до конца верит, что все действительно позади. Иногда я всё ещё вздрагиваю во сне, но просыпаюсь не в холодном поту, а в теплых, сильных руках. И это меняет все.

Настя в центре реабилитации. Я езжу к ней почти каждый день. Привожу фрукты, цветы, книги, болтаю без остановки, чтобы заглушить ее молчание. Она слушает. Иногда кивает. Иногда слабо улыбается. А иногда просто берет меня за руку и держит. Молча. Долго. В ее глазах появляется жизнь. Тихо. Осторожно. Но я это вижу — и это дает мне надежду.

Сегодня она уже говорит больше. Глаза ярче, голос крепче. Мы сидим вместе на диванчике у окна, греемся в солнце. Она пьет чай, закутавшись в плед."

"— Скоро вернусь к нормальной жизни, — говорит Настя, и в голосе решимость.