Все это время меня мучили жуткие кошмары, в которых надо мной измывался некто невидимый и, просыпаясь в холодном поту, я всякий раз шла в душ, надеясь, что вода смоет воспоминания. Мне казалось, что я покрыта слоем грязи и унижена до конца своих дней.

Было тяжело вести привычный образ жизни и, большую часть времени, я не выходила из мастерской. Лишь раз съездила домой за вещами и сходила в продуктовый за едой, чтобы надолго закрыться в привычной мне среде, окруженной картинами.

На звонки я не отвечала и пускала к себе только Гросье. И то лишь потому что от нее зависела моя выставка. Я не могла допустить, чтобы из-за какого-то ублюдка, я лишилась единственного заработка и своей мечты. Поэтому, даже через силу я рисовала. Правда, картины получались мрачными.

Еще через несколько дней мне пришло сообщение от Женевьевы. Она волновалась из-за того, что я не отвечаю на ее звонки и так же сообщала, что вскоре должна была состояться еще одна встреча клуба, на которой мы могли бы пообщаться.

Меня трясло лишь при одном упоминании об этом чертовом месте, но прочитав сообщение своей подруги, я не смогла удержаться от возникшего желания еще раз прийти туда и посмотреть в лица Этьену, Арне и Реми. Кто бы не изнасиловал меня, этот человек точно думает, что он меня сломал и, что я больше не вернусь в клуб. Поэтому я решилась на этот отчаянный шаг. Прийти туда в последний раз и показать, что не смотря ни на что, я не сломалась. Я дышу, живу, рисую. Я все еще могу улыбаться, путь даже через силу.

В назначенный день я, не смотря на жаркую погоду, надела брюки и блузку с длинным рукавом, таким образом, пытаясь скрыть все еще не сошедшие засосы и следы от укусов.

Я пришла раньше на час и с омерзением посмотрела на диван, на котором все случилось. Мне хотелось его сжечь, но вместо этого, сдержав свои порывы, я прошла мимо и села на кресло рядом с окном. В полной тишине было слышно оглушающе громкое тиканье часов. Прикусив кончик языка, я пыталась успокоить возраставшее негодование и угомонить быстрое сердцебиение. Ненавижу это место, презираю того ублюдка и злюсь на собственную слабость.

Постепенно, на Париж опускался вечер и уже вскоре дверь открылась и в прихожей послышались шаги. В комнату зашел Арне.

— Клоди, ты сегодня рано, — голубоглазый парень задорно улыбнулся и, подойдя ко мне, поцеловал мою руку. Я еле сдержалась, чтобы не скривиться и не отдернуть руку. — Как твои дела? Случайно не появилось немного свободного времени, чтобы сходить со мной в ресторан?

Я внимательно смотрела на парня, пытаясь рассмотреть каждое его движение и мимику. Он вел себя очень привычно и как бы я не старалась увидеть в нем хоть что-нибудь подозрительное, мои попытки не обвенчались успехом.

Следующей в клуб пришла Женевьева.