Но это мог сделать любой из них.

Немного позже, все еще не придя в себя, я поплелась в ванную комнату и, закрывшись в душевой кабинке, долго терла мочалкой кожу, пытаясь стереть с себя чужие прикосновения. Вот только, из памяти их не убрать, как бы не хотелось.

В то утро, в закрытую дверь мастерской, настойчиво стучала мой агент Софи Гросье. Я не открыла ей точно так же, как и не отвечала на ее звонки. Но, от этой неугомонной женщины так просто не избавиться. Съездив в галерею, она взяла ключи от мастерской и открыла дверь, врываясь в мое личное пространство, без моего же желания.

В то время, я одетая в свой рабочий комбинезон, испачканный красками, сидела на полу в небольшой кухне. Раньше, в этом помещении была жилая квартира, поэтому, делая тут мастерскую, я не убрала кухню и ванную, понимая, что довольно долго времени буду проводить тут и эти блага цивилизации мне не помешают."

"Я не любила мадам Гросье за ее желание влазить в мои личные дела, но, увидев в каком состоянии я нахожусь, она не задала ни одного вопроса. Вместо этого, женщина молча заварила мне имбирный чай с большим количеством меда и поставила передо мной пузатую чашку с горячей жидкостью, сказав, что я должна выпить чая. Мадам Гросье поняла, что произошло, ведь перед ней я не смогла скрыть искусанные губы и синяки, но в ее взгляде не было жалости. Женщина не спрашивала, как это произошло и не интересовалась тем, кто это сделал, но перед уходом задала один простой вопрос. Мадам Гросье интересовалась тем, что я буду делать. Сложный вопрос. Пока что я не могла дать на него ответа.

Этьен, Арне и Реми из богатых и влиятельных семей. Любое мое слово против кого-нибудь из них, тут же обернется против меня. Да и если я обращусь в жандармерию с заявлением об изнасиловании, развернется скандал, который, впоследствии, разрушит мою карьеру художника.

Паршиво осознавать свою беззащитность и беспомощность.

Вечером, выключив телефон, я взяла карандаши, с блокнотом и села на пол в дальнем углу своей мастерской. Сегодня я не рисовала. Вместо привычного мне занятия, я писала все, что думаю об этой ночи и об ублюдке изнасиловавшим меня, после чего эти листы порвала в клочья и кинув их в глиняный горшок, сожгла. Мою память это не очистило, но стало немного легче.

Всю ночь, не сумев заснуть, я, словно тень, ходила по комнатам мастерской, пиная ногами, попавшиеся мне на пути предметы. Меня изнутри разрывало негодование от того, что этот человек останется безнаказанным, но в тот же момент я понимала, что будет лучше, если я закрою все свои протесты в глубине сознания и, уйдя из этого клуба, постараюсь забыть о случившемся. Иначе это может привести к еще большим проблемам.

Но… приручить свои чувства иногда не так просто как хотелось бы.

***

Прошла неделя после того случая.