– А положили твои сколько?

– Пересчитаем.

– Зачем?

– Чтобы точно знать и трезво оценивать свои силы.

– Ну… – нехотя произнес Шереметьев. – Добре. Считайте. И было бы не дурно вновь казачков выставить вперед.

– Сделаем, – улыбнулся Вишневецкий. Ему самому очень глянулась идея боевого охранения после этого боевого контакта.

Люди Андрея пересчитали раненых и убитых. Да еще уточнили – кого каким оружием сразили. Что парень и занес в свой журнал боевых действий.

Сотня же его уже спустя четверть часа вновь была готова к бою. Копья им выдали из обоза новые.

Чеканы подняли и вернули. Перепутав безбожно, но это было и не важно по сути. Ибо все одно – одинаковые.

Двадцати трем требовалось, правда, поправить доспех, заменить поврежденные пластины. Но это могло подождать до вечера. Еще у трех умудрились разбить клееные каплевидные щиты. Их им новые также выдали из обоза.

И все вроде.

Ах, ну да. Раненные. Им оказывали помощь. Андрею приходилось лично принимать участие в промывке и бинтовке ран. Что навело его на мысли, что он упустил огромный пласт в общей подготовке. Остро требовался лекарь со всем необходимым.

А он про него забыл. Почему-то из головы совсем вылетело. Там, когда командовал десятком, все как-то решалось само-собой. А тут ему уже возиться с такими вещами было совсем не уместно… больше же некому.

Шереметьев же, после завершения допроса пленных, послал в Тулу гонца, дабы тот сообщил Царю – хан Гирей идет не на черкесов, а на Русь. И что идет он большим войском.

Допрос, кстати, курировал Андрей.

Он изначально велел повязать всех пленных и заткнуть им рты кляпом. Чтобы не сговаривались. А потом выдергивал по одному.

Оттаскивал в сторону. И жестко допрашивали.

Показания же Андрей фиксировал на бумагу. Сведя по итогам допроса общую картину. Кто, откуда, куда и зачем. Очень емко, коротко и по делу. Что немало подивило Шереметьева, да и остальные командиры прониклись.

– Явно ведь не первый раз делает, – кивнул Вишневецкий в сторону Андрея. – Где он всего этого нахватался? Я-то, к примеру, такое впервые вижу.

– Лучше не спрашивай, – отмахнулся Шереметьев.

– Неужто у чертей в подмастерьях ходил?

– Да кто его знает? – тяжело вздохнул, спросил первый воевода полка.

 – Не поверишь – запутался. Я уже не знаю, где правда, а где ложь. И я крест целовать готов в том, что ЭТО не сын простого помещика. Я вообще не понимаю, кто это. Тьфу ты, – сплюнул Шереметьев, – когда же вся эта чертовщина закончится?

– А мне нравится, – пожал плечами Вишневецкий, улыбнувшись.

Глава 6

24 июня, юго-восточнее разоренного острога на реке Любовша

После столкновения с отрядом татар на берегу Северского Донца Шереметьев спешно отошел. Очень спешно.