И ты выставляешь с них тридцать послужильца и тридцать шесть кошевых? У тебя совесть есть?

– Нет, – честно ответил сотник без тени улыбки на лице.

– Оно и видно. Боже… боже… – покачал он головой. – Нет. Никак нельзя без смотра. Готовь сотню свою.

– И казаков?

– Казаков не надо, их сие не касается…

Писали и разбирались они долго. Часов пять, не меньше. И чем больше возились, тем более дикая картина вырисовывалась. Ведь воины-помещики в доброй броне и о двуконь выехали с пустопоместных владений, либо крайне плохо заселенных. После разорения 1552 года Тула еще не оправилась.

Да и прибились к Андрею в основном самые бедные, у кого пойти некуда было, что только усугубило ситуацию…

– И что ты тут изобразил? – тихо спросил князь у Андрея, когда все закончилось и помещики выдохнули с облегчением. Им всем все засчитали и положили хорошие оклады, да не землей, а рублем. Ибо какой толк от пустой земли?

– Что именно?

– Это ведь ты их всех так одел. Зачем?

– Те, что с ломовыми копьями – это вроде выборных с войска Батыя. Слышал ли о таком?

– Доводилось.

– Он с такой конницей много кого разбил. Жаль коней хороших нет, а то бы можно было еще лучше изобразить.

– Лучше?! – удивился Шереметьев. – Куда уж лучше?

– Катафрактарии. Что ты о них слышал?

– Ничего.

– Считай тоже самое, только кони лучше, и они также прикрыты броней.

– Ты ври да не завирайся. Думаешь, не пытались на аргамаков броню надеть?

– На кой черт сдались эти аргамаки? Борзая мелюзга. Здесь хорошие кони нужны. Крепкие. Как у ливонцев али тептонов, или у ляхов.

– Ах… вот ты о чем. Но это грезы несбыточные.

– Грезы. Посему обходился тем, что есть.

– А эти? С луками?"

"– Тоже по ромейскому образцу.

У них в годы расцвета было два основных вида конницы. Первый, как я уже сказал, катафрактарии, вторая – гиппотоксаты.

– Как-как? Гипокто?

– Гиппо-токсаты, с эллинского на наш сие переводится, как конные лучники. Гиипо – конь, токсат – лучник. Этакие конелуки. – улыбнулся Андрей, вспомнив кое-что из прошлой жизни. – Они носили добрую броню и могли немало вредить неприятелю, не опасаясь сильно ближнего боя. Катафрактарии, к слову, переводятся с эллинского, как покрытые броней.

– Андрей сын Прохора, и где ты узнал о таком? – спросил слегка раздраженный Андрей Басманов.

– Слышал. Было время послушать.

– И от кого же услышал?

– Ты с ним не знаком. И имя его тебе ничего не скажет. Главное – что слова он сказал верные. Этих зародышей катафрактариев я проверил в деле по прошлому году. И вот – ныне решил и до гиппотоксатов добраться.

– Не ругайся! – рявкнул Шереметьев. – А то заладил гипто, гипоэто… мне это уже даже слышать больно.

– Помещики сие и послужильцы, – покладисто ответил Андрей. – Хотя названий можно придумать много разных.