Смелости им не занимать, как показала ночная вылазка. Но смелости токмо к своей выгоде. А что до общего дела, за которое вроде бы вписались, так каждый сам за себя. Так что помни – в следующий раз сговариваться иначе станем. А то мы топаем, а вы лопаете. Сие не по справедливости.

– А чего не довел до резни, раз не по справедливости? – нахмурился еще сильнее Ермак. – Татары – бес с ними. Не сунулись бы. Их мало крутилось возле нас. Их десяток твоей сотни разогнал бы. Ты ведь не этого опасался.

– С одним врагом воюем, – нехотя ответил Андрей. – Вижу – вы привыкли дела делать по-своему. Посему в первый раз – простил и объяснил. На второй раз бить буду. Крепко бить. Ибо воин не тать, а тать не воин. Живут они иным. Да и совести у татя нет. С ним каши не сваришь, а потому и сговариваться не о чем. Вот пусть и определятся – кто они – тати, али рати?

Ермак кивнул и попрощавшись сухо, отъехал. На чем разговор и закончили.

Разочаровался Андрей и в Ермаке, и казаках. Слишком нестабильный и неуправляемый контингент. На что уж помещики – лихие любители вольницы. Но эти – вообще ад.

Разъехались. А он еще долго рефлексировал, не понимая, почему, улучив момент, они не попытались его похитить. Или хотя бы голову ему срубить, дабы с осман награду стребовать. Взгляды то он ловил на себе нехорошие время от времени. Но сотнику хватало ума держаться поближе к собственным помещикам, да если и отъезжать, то группой. И на ночевку становиться так, что не подобраться тишком. На виду слишком. В окружении верных людей.

Но Царю о своих тревогах Андрей не стал сказывать, ограничившись только некрасивым поведением казаков. Да тому не особо и интересно сие было. Он, поняв со слов парня общую фабулу произошедшего, пошел осматривать трофеи. И, прежде всего, направился к орудиям…

– Вот те раз… – покачал он головой. – Десяток добрых пищалей. Вот порадовали так порадовали!

– Фальконетов, – поправил Царя Андрей. – Латиняне такие пищали зовут фальконетами, то есть, соколиками по-нашему. Вон какой короткий ствол. Они специально для полевого боя пригодны. Повозки там разбить, за которыми засели люди с огненным боем али самострелами или в скопление воинов ударить. Особливо они хороши бить по гишпанским терциям да свисским баталиям.

– А по крепостям негодны? – переспросил Государь.

– Никак нет. Удар слабый. На кой бес хан тащил их с собой – не ведаю. Ими разве что ворота выбивать можно. Но пока эти малютки их расковыряют, там уже завал за ними поставят и тепло встретят гостей. Можно еще по зубцам да бойницам бить. Но толку? Без крепкой артиллерии, способной ломать стены, хан не мог добиться успеха в этом походе.

Царь напрягся.

Андрей вновь сообщал вещи, которые никто из местных не знал.