— Не пропоет петух дважды? — Рич смерил его неприязненным взглядом и тут же отвернулся, сплюнув на пол. — Символично.

— Ни от кого я не отрекаюсь, — процедил Майкл. — А тебе хватит беситься и видеть во мне врага.

— Заткнись, пока я окончательно не разукрасил твою морду, — прошипел в ответ Рич, и Майкл мог поклясться, что его глаза повлажнели.

— Заткнитесь оба! — прошипел Громила Вайс. — Взводный на вас уже смотрит!

Рич поспешно отвернулся, а Майкл уставился в пол. На Джеймса он смотреть больше не мог, и не важно, что подумают остальные — хоть непоколебимо уверятся, что они с Джеймсом трахаются каждый день в тренажерке.

Хотя, неужели такое можно подумать о Джеймсе?.. Перед глазами всплыла сияющая улыбка, с которой Маклейн шел по жизни, и Майкл невольно подумал, что трахать его, конечно, невозможно, а вот поцеловать… Наверное, он и тогда улыбался бы.

Стон — куда более громкий, чем до этого, отрезвил и заставил ужаснуться собственным мыслям. О чем он только думает?! И когда?

— Одиннадцать, — Феликс перевел дыхание и с размахом опустил плеть за израненную кожу.

— И это вполсилы называется? — прошептал Майкл, яростно сжав кулаки.

Спина Джеймса стала похожа на окровавленные клочья, а штаны, начиная от пояса, до колен окрасились багровым. — Черт…

— Сейчас это просто театр, — настоял на своем Пи-Джей. — Поверь, все могло быть хуже.

— Хорош театр! — возмутился Майкл. — Это же… это… варварство! Самое настоящее! И тут не в том, что все из-за меня, — продолжил он, услышав, как хмыкнул Рич. — А в самой системе!

Наверняка Рич ответил бы ему какой-нибудь колкостью, но в следующий миг резко стало не до перепалок. Наверное, Феликс промахнулся, и плеть прошлась уже по раненой коже — Джеймс закричал так, что сердце сжалось явно не у одних только Майкла и Селен.

А потом Майкл понял — просто неизраненной кожи больше не осталось. Дальше крики, которые Джеймс, видимо, просто не мог сдержать, заглушали счет. Впав в прострацию, Майкл буквально насильно заставлял себя дышать. Он то жмурился, с ужасом слушая, как кричит Джеймс, то распахивал глаза, надеясь вот-вот увидеть, как палач бросит плеть.

Он слышал, как кто-то всхлипнул и бросился прочь из зала, но при всем желании не мог последовать за ним — тело словно оцепенело от ужаса происходящего.

Но наконец настал момент, когда удара не последовало.

— Двадцать два, — глухо объявил Феликс и, не дожидаясь приказа, бросился отвязывать Джеймса от столбов.

— Даже его проняло… — хрипло прокомментировал Громила Вайс.

Феликс подставил Джеймсу плечо, позволяя опереться на себя, и повернулся к взводному.

— Наказание исполнено, сэр, — сказал холодно, и Майкл с удивлением понял, что даже палач сейчас сочувствует своей жертве.