Уверена, что лицо теперь пунцовое.

Давид искоса поглядывает на мой вытраханный видок. Закрыв глаза, я опять откидываюсь назад.

А давайте, все это мне снится…

Тогда как же Макс?..

– Тебе нужно выпить кофе с лимоном.

Не надо мне кофе, мне нужны его горячие…

– … губы…

– Какие еще губы?

– Горячие…

Что я несу…

– Алиса, ты пьяна. Я запретил тебе пить.

Ты запретил мне…

– … жить!

Потолок… Имитация неба.

Это знакомый потолок…

И это далеко не самое мое любимое место. Попытка подняться в вертикальное положение отзывается в голове тяжелым колокольным гулом. Застонав, я шлепаюсь обратно на подушку, но подкатившая тошнота заставляет меня подскочить, игнорируя невыносимую головную боль. Вокруг все кружится словно в калейдоскопе, цвета слишком яркие, издалека, словно из бочки, слышится гулкий голос и я…"

"– Алиса… – присаживается рядом Давид и пошлепывает меня по щекам, – Алиса?… У тебя сотрясение. Тебе нельзя резко вставать.

– Откуда?… – прохожусь я пальцами по голове и нащупываю шишку на лбу.

– Ты не помнишь?

Последнее, что я помню, это такси и Макс… Или такси и Давид?… Или не такси? Все смешивается рваными образами.

О, Боже ты мой! Макс! Что там было-то? Давид-Макс, Макс-Давид…

Давид подхватывает меня, помогая подняться.

– Я в туалет, – бреду в ближайшее укрытие, увернувшись от его рук и придерживаясь за стенку.

– Не закрывайся, Алиса. Тебе может стать нехорошо.

Ну, так себе укрытие, надо заметить. Хочется как раз забаррикадироваться и потребовать адвоката, консула или кого там вызывают в случаях пленения на вражеской территории?

А территория вражеская!

Наша заботливая мама – Тамара Францевна – не любит меня настолько же, насколько обожает сына. Не явно. Просто она относится ко мне, как к инвестиции. Есть ли смысл делать ставку на кобылку Алису? Конечно, у нее есть парочка более породистых невест. Но Давид захотел меня. Редчайший случай, когда он пошел против матери. И за это она не любит меня еще выразительнее.

Ну какого черта он привез меня именно к ней!? В родовое гнездо, твою мать! Пьяную, потрепанную, залюбленную другим. Это такая форма наказания? Изощренно… Интересно, я вчера такая дефилировала перед всем семейством? С него станется!

Смотрю на себя в зеркало. Это треш… Панда с глубокого похмелья! Тушь растеклась под глазами, на лбу у самой кромки волос глубокая ссадина. На шее, бл*ть, засос. Макс… Сволочь.

О… Я вспоминаю, как вчера словила лбом ветку любимого дерева Тамары. Все страдают от этого чертова дерева и толстой ветки, слишком низко расположенной над тропинкой к дому. Все время приходится нырять под нее. Вчера я пропустила этот поклон родовому гнезду!

Спасибо, Тамара Францевна, мне это идет? Это не вульгарно?

Фыркаю своему отражению.