У тебя там пяльца случайно не завалялись?

– Вот в чем не силен, так это в вышивании. Но если нужно, я найму тебе вышивальщицу.

– Плакальщицу найми мне…

Продукты у Алисы. Пройти мимо нее просто так сейчас почти нереально для меня. Мне не хочется выпускать ее из рук ни на минуту. Наклонившись, я поднимаю ее лицо за подбородок и оставляю на губах легкий поцелуй.

Внутри меня смешалось столько новых ярких ощущений… Какой-то парадоксальный эмоциональный подъем, тело потряхивает от переизбытка необъяснимой эйфории. Мне даже страшно представить, как я выгляжу со стороны, потому что меня накрывает то неконтролируемым желанием улыбаться, то неожиданно нахлынувшим возбуждением от воспоминания какой-нибудь горячей детали нашего секса, то превращающей меня в абсолютную размазню нежностью.

Не то чтобы я жалуюсь. В целом это охренительно. Главное – не думать о будущем. Потому что, если думать о вариантах, как и когда это закончится, то можно задохнуться от жгущей боли в груди. Об этом и что с этим делать я буду думать, когда станет актуально. А сейчас – она со мной, и она моя. Я хочу наслаждаться этим сполна.

Возвращаясь, беру себя в руки, чтобы не нападать на нее со своими нежностями, и иду мимо, к столу. Значит, блинчики…

– Хочешь, я буду тебе чем-нибудь помогать? – подкрадывается она сзади.

– Хочу.

– Как?

– Морально. Ты можешь обнять меня. Уверен, карамель получится более сладкой.

Ее руки скользят по талии, замирая на поясе, и она прижимается ко мне.

– Тебе нравится карамель погорячее?

– Да… – мурлычет Алиса, вжимаясь.

Оторвав ее руки от себя, я стягиваю футболку, отбрасываю ее в кресло и возвращаю ладони обратно, устраивая пальчики под ремнем.

– Я тоже люблю погорячее…

Впивается зубками в трапецию. Руки скользят по прессу.

– Вот сейчас хороший градус… – одобряю я.

– Не сожги… – пальчики проходятся по ширинке.

Завернув половинку очищенного банана в блин, я делаю несколько надрезов сверху и поливаю кипящей карамелью. Сахарной пудры я не обнаруживаю, поэтому сверху немного присыпаю Алисин завтрак какао.

– Кушать подано! – демонстрирую ей готовое блюдо.

– Ох, Боже… Боже… – стонет она. – Ты просто искуситель!

– Наслаждайся.

– А ты?

– А у меня коктейль и овсянка, – улыбаюсь я.

– Разве тебе не хочется? – постанывая от удовольствия, Алиса отрезает кусочек и подцепляет его на вилку, с вожделением разглядывая с разных сторон.

– У меня такая сладкая девочка, что остальные лакомства не у дел, – подаю ей кружку с чаем. – А вот тебе не помешает немного сладкого с утра. У женщин начинается гормональная депрессия, если их лишать сладостей.

– Ой, какой ты умный дяденька… – вдохновленно принимается она за следующий кусочек. – А как же калории?

– А калории мы сожжем, – подмигиваю я.