Быть может, я много беру на себя, решая за нее и лишая ее этой сомнительной популярности – быть приложением гения?

Кто много сомневается, тот ничего не достигает.

Алиса, встрепенувшись, садится и растерянно смотрит на меня. Проходится по своему телу руками, оглядываясь по сторонам. Закрываю ноутбук.

– Что-то потеряла?

– Почти все… – сонно хмурится она.

Ответ напрягает. Я внимательно наблюдаю. Ее взгляд теплеет, наткнувшись на шоколад. Отломив кусочек, Алиса со стоном удовольствия засовывает его в рот и делает глоток кофе, выбирая чашку с молоком.

– Любишь шоколад?

– Люблю-ю-ю… – страдальчески. Но почти сразу ее улыбка застывает. – Я пойду, ладно?…

Не дожидаясь ответа, она поднимается на ноги и замирает на полушаге. Резкий разворот обратно. Мы сталкиваемся взглядами.

Не уходи…

– Я возьму? – указывает она пальчиком на кофе.

– Бери все, что хочешь…

Только верни мне мою автономность!

Подхожу к ней с шоколадом. Алиса стоит как завороженная. Отломив кусочек, прикасаюсь им к ее губам. Ее глаза распахиваются шире. Губы, дрогнув, послушно приоткрываются.

– Ты знаешь, зависимость от шоколада – это замещение секса.

Серые глаза опасно прищуриваются, и она впивается мне в пальцы, вырывая зубами кусочек.

– Оу… – зашипев, я отдергиваю руку.

– Знаю! – клацает она на меня зубками и сбегает.

Взяв кружку кофе, я прикуриваю и открываю балкон. Наши балконы сделаны на одной общей платформе и перегорожены кирпичной стеной метра на полтора и уходящей под крышу кованной металлической вязью. Через минуту я слышу, как Алиса приоткрывает дверь и потом ее негромкий голос.

Надо было-таки выкинуть его в окно.

– Извини… Я заснула… Нет, я не… Да, я помню, да… Нет, еще не прочитала это, но я…

Сквозящие в каждом слове чувство вины и нотки оправдания буквально топят все вокруг.

– Не ем я сладкое! Твой повар мне его не купил… Там все исключительно суперполезное… Я все равно не влезу в это платье… Моя грудь туда не втиснется! Почему я не могу выбрать другое? Это же моя свадьба, а не твоей мамы…

В ее голосе слышатся нотки раздражения. Но они быстро сходят на нет, снова превращаясь в виноватые интонации. Сложно не догадаться, кто ее собеседник.

– Вчера? Я не поздравила, прости… Вылетело из головы… Я не курю…

Слышу, как она с шумом выпускает дым из легких. Девочка бунтует, но слишком робко.

– Да, да… Ты накажешь меня – секс и шоколад! – опять бунтующая нотка с толикой раздражения.

Он лишает ее секса и шоколада в качестве наказания?! Я едва сдерживаюсь от ехидного комментария. Но там уже опять бесконечное: «извини», «прости», «да-да», «нет-нет», подробный отчет о прочитанном. Е*ануться…

Моя вторая сигарета уже истлела, я основательно замерз, а разговор все никак не прекращается.