И дала мне этот мотив, правда совершенно того не сознавая, сама Люси Карлесс. Не знаю, инспектор, относитесь ли вы к числу почитателей Диккенса?

— Не могу этого утверждать, сэр. Несколько раз я пытался его прочитать, но нашел его слишком многословным для себя.

— Мисс Карлесс тоже пыталась читать Диккенса… вернее, он подвергался ее попыткам с весьма неблагополучным результатом, как выяснилось. На известном приеме мистера Вентри я случайно в разговоре с ней завел разговор о Диккенсе и упомянул о «Дэвиде Копперфилде».

— Это именно один из немногих романов, который я прочитал. Помню, там был тип по имени Микобер, ужасно забавный.

— Совершенно верно. Еще там две героини, которые друг за дружкой вышли замуж за героя, соответственно Дора и Агнес.

— Ох уж эта Дора! Кажется, именно в этой части книги я увяз.

— Не могу вас в этом винить. У мисс Карлесс было такое же, и даже более отрицательное отношение к этому персонажу. Дело вот в чем: в романе Дора очаровательная, но совершенно неудовлетворительная жена, которая благополучно умирает, в результате чего герой может жениться на не менее очаровательной, но совершенно положительной Агнес. Как следует из истории, собственная женитьба Диккенса оказалась неудачной, и он вбил себе в голову, что ему следовало жениться не на своей жене, а на ее младшей сестре. Конечно, неизвестно, получился бы этот брак благополучнее или нет. Но таково было его состояние ума и, поскольку «Дэвид Копперфилд» по большей части книга автобиографичная, можно себе представить, что многие читатели идентифицируют Дору с миссис Диккенс, и Агнес с ее сестрой — подвернувшаяся в удобный момент смерть Доры и последовавшая за тем женитьба на Агнес были тем, что психоаналитики называют «исполнением желаний».

— Очень интересно, сэр, но я не понимаю…

— Скоро поймете. Когда я упомянул мисс Карлесс про Дэвида Копперфилда, она сослалась не на Микобера, как совершенно естественно, это сделали вы, а на Дору и Агнес и на общепринятую идентификацию их с Диккенсом и с его невесткой. И сказала она об этом вот какими словами, я их в точности запомнил: «Какой он из этого шум устроил! В наши дни он просто развелся бы и женился на другой!» Еще тогда мне показалось, что у нее должен быть свой личный интерес к этой в общем-то старой истории, и я долго ломал над этим голову. Позднее мне пришло в голову простое объяснение, которое теперь оказывается верным. Мисс Карлесс соотносила себя с Дорой — если желаете, с миссис Диккенс — и Диксон сделал именно то, что, по ее мнению, мог сделать Диккенс.

— То есть выходит, миссис Диксон — это Агнес?

— Именно.

— Но ведь эти две леди не были сестрами? Отец мисс Карлесс был польский граф, а девичье имя миссис Диксон — Минч, во всяком случае, так говорит миссис Бассет.