Оставшаяся часть истории довольно проста. Диксон приехал на станцию Истбери, встретил там Дженкинсона, высадил его в Дидфорд-Парва, после чего возвратился в Маркгемптон как раз к началу концерта. Он вошел в Сити-Холл со служебного входа. К этому моменту за кулисами никого не было, так как все оркестранты собрались на сцене. Когда исполнялся гимн, он прошел в уборную солистки и задушил мисс Карлесс нейлоновым чулком своей жены, который принес с собой. Вероятно, ему удалось застать ее врасплох, но даже если она и сопротивлялась, звуки борьбы потонули бы в шуме оркестра. Затем он проскользнул на место кларнетиста в оркестре и сидел там тихо на виду у всей публики, пока исполнялась симфония. В суматохе и растерянности, которые последовали за обнаружением преступления, он легко выскользнул в коридор, снял с себя очень простую маскировку и появился в своем обычном обличье как секретарь общества. Естественно, никому и в голову не пришло спросить его, где он был в тот вечер, — оправдываясь, сказал инспектор. — В качестве секретаря он мог быть в любом месте до начала концерта, а потом, во время исполнения музыки, сидеть где-нибудь в зале.

— Совершенно точно, — сказал Петигрю.

Теперь он вспомнил, как сидел в галерке Сити-Холл и по-дружески болтал с сообщницей преступления, тогда как она беззаботно объясняла, что ее муж «сидит где-то внизу, поближе к концу зала», как он жадно всматривался в ряды музыкантов и видел, как к ним присоединился сам убийца, только что совершивший свое черное деяние. Он снова мысленно вернулся к Николе Диксон. Какой она была оживленной и обворожительной! Он содрогнулся, думая о настоящей причине ее возбуждения.

Вслух он сказал:

— Поздравляю вас, инспектор. Дело было невероятной сложности, но вы прекрасно восстановили ход событий.

— Благодарю вас, сэр, — скромно отозвался Тримбл. — Думаю, теперь все ясно. И если можно так сказать, ваша помощь была очень ценной.

Старший констебль едва не поперхнулся своим пятым стаканом виски с содовой.

Глава 20

DA CAPO[2]

— Прошу секретаря, — протрубила миссис Бассет своим громким, похожим на ржание лошади голосом, — зачитать протокол последнего собрания.

В свое время Фрэнсис Петигрю стремился к разным должностям и даже занимал их. Некоторые из них были почетными. Но последняя работа, которую он меньше всего ожидал, была должность почетного секретаря Маркширского музыкального общества. Тем не менее судьба и действие закона, действуя вместе, подстроили ловушку, в которую он попался. С глубоким отвращением он открыл книгу и зачитал сделанную предыдущим секретарем аккуратную запись: «На собрании, проводившемся в доме миссис Бассет 15 июля…»"