– Пошли, – говорит он слегка напряженным голосом. – Положим биту обратно.

Я киваю, прокашливаюсь и медленными шажочками следую за ним к внедорожнику, а он уже наклоняется над багажником.

– Так, – придав голосу иронии, я возвращаюсь на правильную территорию. – У вас есть бита в каждой из этих машин?

– Не-а, – Ройс пожимает плечами, а потом поворачивается ко мне с непроницаемым лицом. – По три биты.

С улыбкой качаю головой.

– Понятно, три мушкетера… каждому по одной. Не то чтобы значение было именно в этом, но, кажется, это работает.

У него вырывается легкий смешок, и мы – медленнее, чем обычно, – идем туда, откуда пришли.

Когда мы выходим за ворота, нас ждет пустой внедорожник.

И только когда мы останавливаемся перед общежитием девушек, он поворачивается ко мне.

– Ты думала, что Бас будет здесь, поэтому поехала, не сопротивляясь.

Я киваю.

Он сверлит меня взглядом.

– А теперь что?

Я улыбаюсь, глядя на свои колени, и открываю дверь, но он протягивает руку и захлопывает ее.

Когда я оборачиваюсь, его лицо оказывается прямо перед моим.

– Ты остаешься или как? – В голосе звучит гнев, но его глаза… говорят что-то совершенно другое.

У меня внутри все сжимается.

Он хочет, чтобы я осталась, я это чувствую, но не знает, как сказать.

– Как будто ты дал мне выбор, – шепчу я, стараясь не улыбнуться.

Ройс стискивает челюсти, взгляд его падает на мои губы.

– Как будто тебе он нужен, выбор.

– Не нужен.

Он смотрит мне в глаза, и его настроение снова становится игривым.

Я знала.

Он тихо смеется и запускает двигатель внедорожника.

– Я знаю.

Улыбка превращается в усмешку, причем худшую из возможных.

Такую, над которой ты сидишь и думаешь часами, потому что она может значить что угодно.

Тем не менее весь оставшийся день меня одолевает не это, а правда в моем ответе.

Я хочу остаться, и на этот раз не ради кого-то.

А ради себя.

РойсНе знаю, откуда мне было известно, что она будет меня ждать, но, когда я выхожу из нашего особняка, она там.

Сидя на крыльце с многозначительной улыбкой, Мейбл похлопывает по месту рядом с ней, и я, не задумываюсь, сажусь.

– Ты знала, что она думает, будто ее брат здесь, так ведь?

Мейбл кивает, глядя на деревья.

– Она была так горда, что все-таки вернулась домой, мой мальчик. Я видела тоску в ее красивых глазках, – тихо отвечает она. – Ей чего-то не хватало, и ее брат был единственным, кто мог этим быть, по ее мнению.

Мы смотрим друг на друга, и я приподнимаю бровь.

– По ее мнению?

– Да, мой мальчик. По ее мнению, – непреклонным тоном повторяет Мейбл. – А я вижу другое: все, что этой девочке нужно, – это то, чего она хочет, но ей еще придется это осознать.