– О боже, я себя ненавижу…

Готова поклясться, в его словах слышна усмешка:

– Так ты расслабишься или…

– Да, да… – Делаю глубокий вдох и прикладываю все усилия, чтобы успокоиться, в то время как между моих ног сидит единственный холостяк Брейшо.

– Эй, ты перестала дышать.

Уф!

Мне наконец-то удается достаточно расслабиться, чтобы Ройс смог вытащить оставшиеся осколки, а потом он тянется через меня за спиртовыми салфетками из набора для оказания первой помощи, который открыл до этого.

Промакивает только что очищенное место – мягкую кожу на внутренней стороне моего бедра.

"Наклоняет голову и дует, чтобы быстрее высушить.

Я делаю вдох и задерживаю дыхание.

Я знаю, он чувствует их – мурашки, бегущие по мне, и не только там, куда долетает его теплое дыхание и куда прикасаются уверенные руки, а вообще везде.

По всему телу.

От макушки до пяток – мое тело выдает меня.

Ройс смотрит мне в глаза, и то ли солнце над нами в этот самый момент сдвигается, то ли его карие глаза и вправду становятся еще глубже.

Его большой палец скользит по коже медленно, туда-сюда, неуловимыми движениями. Словно он едва дотрагивается, если вообще дотрагивается – настолько легкие его прикосновения.

А может, мне все это только кажется.

– Больно? – хрипло произносит он.

– А что, выглядит так, будто мне больно?

Ройс замирает, но лишь на долю секунды, а потом у него вырывается тихий смешок. Он отпускает меня, и я закатываю глаза сама на себя, убирая волосы за уши.

Я бы пообмахивала себя руками, если бы это не было совсем уж унизительно, и не ради развлечения, а потому что прямо сейчас я потею.

– Виновата, было очень неловко.

Он смеется и встает.

– Не-е, все дело в моих суперсилах.

Я с улыбкой качаю головой, но она исчезает, когда он пристально смотрит на меня с нерешительностью во взгляде.

Медленно выдыхая, он отводит взгляд.

– Наш мир долбанутый, – говорит он, убирая биту и набор для оказания первой помощи. – Он опасен и все время меняется. Стоит только ему начать успокаиваться, как поднимается новая волна дерьма, и все снова переворачивается.

– Думаешь, это когда-нибудь остановится?

– Ни единого гребаного шанса, – качает головой Ройс. – Девяносто семь процентов людей хотят власти, денег. А те три процента, что не хотят? Это безумные отморозки, которых нужно остерегаться, потому что они охотятся за твоей душой, твоей кровью, всем твоим долбаным миром – и только ради того, чтобы сказать, что они у тебя все забрали, если им это удастся.

– Люди, которым нечего терять.

– Люди, которым все равно, что они потеряют.

Я сглатываю и пробую снова:

– Расскажи мне, что случилось.

Ройс на секунду останавливается, а потом снова тянется за битой.

Он поворачивается и протягивает ее мне, и я обхватываю ладонью рукоять.