Вижу перемену в его глазах, мысли, что скрыты.

Сложно знать наверняка, но что-то говорит мне, что он тоже об этом догадывается.

И если так, ему ненавистна эта догадка, потому что это делает меня опасной.

Значит, у него еще больше причин от меня избавиться, верно?

Он тысячу раз прав, мне не следует ему верить.

Но я все равно отпираю дверь.

Ройс, не теряя времени, распахивает ее и сердито просовывается внутрь. Однако меня он поднимает на руки нежно и бережно и выносит наружу.

Глава 21

Бриэль

Я не покрыта ранами и синяками, но пока Ройс несет меня, а потом усаживает на край открытого багажника внедорожника, из которого он достал биту, я не спорю.

Он отбрасывает биту в сторону и торопливо открывает набор для оказания первой помощи.

Я держу рот на замке, сосредоточившись на том, чтобы успокоить свой разбушевавшийся сердечный ритм, – у меня тогда перестанет кружиться голова и восстановится зрение.

Он хмурится и сердито смотрит на меня, но его взгляд не такой, как прикосновения.

Руки Ройса движутся медленно и очень осторожно. Вся поверхность его кожи от подушечек пальцев до запястьев несет на себе след долгих занятий баскетболом – она стала шероховатой от вложенного тяжелого труда.

Невероятная аккуратность, с какой он обхватывает мои голени, поворачивая их, чтобы осмотреть крошечные порезы, становится для меня неожиданностью. Как будто он опасается вдавить маленькие осколки стекла еще глубже.

Я и представить не могу, что он кого-нибудь касался с такой же сдержанностью, неважно, ради боли или удовольствия.

Ройс плохо умеет себя контролировать, но когда он кого-то касается… в этом всегда есть цель.

Испытать или подразнить, напугать или оставить шрам, горя желанием или с целью предупредить.

За то немногое время, что мы общаемся, я поняла – его намерения могут быть обманчивы.

Он ничего не дает просто так, но, если приглядеться поближе, за его густыми ресницами и глубокими темными глазами спрятано… сочувствие.

Меньше чем через пять секунд обжигающая боль заставляет меня подпрыгнуть, и мы оба смотрим вниз.

Между кончиками его пальцев зажат крошечный осколок стекла, и он наклоняется, обнаружив еще один.

Ройс поднимает глаза, и я киваю, поджимая губы, когда он вытаскивает и этот.

Достав третий, он спрашивает:

– Зачем ты так делаешь?

Я напрягаюсь под его взглядом.

– Делаю что?

– Моргаешь, как безумная, жмуришься, трешь веки, как тогда, когда я нашел тебя у дома твоей тети?

Он заметил?

Я дергаюсь, когда он вытаскивает очередной осколок.

– Мое зрение… – Скольким я могу поделиться? – Иногда оно затуманивается, двоится, но всегда восстанавливается… до поры до времени, пока нервы окончательно не откажут, тогда вокруг останется лишь темнота.