– У тебя свободно? – не дожидаясь моего ответа, Рита бросает свой потрепанный рюкзачок на соседний стул и усаживается напротив. – Ты переезжаешь?

– Вроде того. Илья предложил съехаться, – я наливаю чай. Руки дрожат. Носик чайничка дробно постукивает о край чашки.

– А, ну теперь-то, конечно.

Горячий напиток обжигает губы. Я морщусь и уточняю на автомате:

– Что значит – теперь?

– Ну, после того, как Илюша не прошел фейс-контроль у отца Щербачихи. Ты что? Не знала?

– Нет, – сглатываю. Может быть, зря я заказала лимон? Вон как во рту кисло. Или горько. Или… меня опять тошнит.

– Ну, да. Говорит, мол, не вышел мордой. Оно и понятно. У него-то на дочь, небось, большие планы. Капитал к капиталу. На хрен ему в зятья голодранец вроде Илюши? – Марго хохочет и переключается на подоспевшую официантку. – Мне латте и сырники со сгущенкой. Эй, Лапина, ты куда?

– Я тут кое-что вспомнила, – говорю я. – Извини.

Дергаю чемодан. Тот тянет за собой стол. Чашка подпрыгивает, чай проливается на салфетку. Плевать…

– А счет кто будет оплачивать? – возмущается официантка.

– Марго, заплати, а? Я тебе перешлю…

Не дожидаясь ответа, несусь к выходу. Просто не могу… Не могу находиться там. Меня душит. Спросите, почему? Я ведь на самом деле и не верила, что он приедет. И, как принц, спасет меня от беды. Или верила?

Я ничего уже не знаю. Все ложь. Все врут.

И что толку обвинять в измене кого-то, если ты сам себе изменяешь? Каждый раз. Каждый гребаный раз.

Останавливаюсь посреди пешеходного перехода. Что мне делать? Куда идти? К Илье? Ни за что. Я не запасной аэродром. Пусть катится к черту. Домой? Нет. Никогда. Я так демонстративно хлопнула дверью, что вернуться назад теперь – значит, наступить на глотку собственной гордости. Остается разве что Князев… Он предлагал. Он хотел этого. Он обрадуется. Так почему нет? Пусть хоть кто-то из нас обретет счастье. Я не знаю человека достойнее.

Беру с бордюра такси и еду прямиком к нему. Экран телефона то и дело мигает входящими сообщениями. Я добавляю Илью в бан и хладнокровно убираю смарт в сумку. Там, где еще недавно болело, холод…

На входе в ведомство, как всегда – проверка. Чтобы не таскаться с чемоданом, не уверена, что меня с ним вообще пустят, плачу водиле наперед и прошу подождать. Поднимаюсь на нужный этаж. Не встретив препятствий, захожу в кабинет и успеваю услышать то, что для моих ушей явно не предназначено. В душе в тот же миг поднимается волна ненависти. Хотя рыжуха, конечно, во многом права. Может, это меня и бесит?

Какой же все-таки ужасный день!

К ужасу, не в силах сдержаться, прямо на глазах у этой рыжей гадины я начинаю плакать.