Хотя вообще я предпочитаю заниматься такими вещами в одиночестве.

– И позавчера? И в пятницу? И во вторник…

Отбрасываю щетку. Вытираю руки полотенцем и, нервно сжав кулаки, интересуюсь:

– Ты что, за мной следишь?

– Я о тебе волнуюсь.

Хорошая попытка. Еще бы понять, почему он так на меня смотрит. Телом проносится холодная нервная дрожь.

– Это, наверное, нервное, – пожимаю плечами.

– Может быть. Но мы не будем гадать.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы едем в больницу. Прямо сейчас.

– Ты что? У меня пары! Да и ты наверняка занят.

Я прохожу мимо Ивана к выходу, ставя точку в этом разговоре. Но у него другие планы на мой счет. Он ловит меня на полпути. Сжимает в ладони ягодицу и, скользя губами по волосам, жарко шепчет:

– Ничего. Я отложу встречи.

Медленно поднимаю ресницы. Наши взгляды снова встречаются. И я в который раз понимаю, как же встряла. Он одержим. Он просто одержим мною… Нет смысла сопротивляться. Иван все равно сделает так, как посчитает нужным. Иногда мне кажется, что у меня вообще нет права голоса. Это страшно. Но еще страшней убедиться в том, что я и так подозреваю.

– Это глупо, правда. Я в полном порядке.

– Беги, собирайся, – отмахивается от моих слов Князев и легонько шлепает меня по попе, будто задавая траекторию движения.

Интересно, как он узнал, что меня тошнило?

С каждой секундой меня трясет все сильнее. Я достаю первые попавшиеся джинсы, свитер и одеваюсь под пристальным взглядом Ивана, который занимается тем же самым в противоположной стороне большой гардеробной комнаты. За последние месяцы он несколько похудел, отчего его стальные мышцы обозначились четче. Иногда я залипаю на его фигуре. Как художнику, мне приятно на него смотреть. А ему почему-то ужасно нравится ловить меня за подглядыванием. Для него это как приглашение к сексу. Князев удивительно активен в этом смысле. Особенно для мужчины его возраста. Хотя в последнее время он так устает, что до любви доходит все реже.

– Готова?

Нет. Но сопротивление бессмысленно. Если рядом с ним я что-то и усвоила, так именно это. Иногда мне даже нравится, что у него все-все под контролем. Так я чувствую себя спокойнее и более защищённо. Но иногда… иногда его одержимость контролем приобретает паталогические формы. И мне становится страшно.

Выходим. Князев куда-то звонит. Он вообще редко откладывает телефон в сторону.

– Нас примут сразу же. А по поводу пропуска в универе я договорюсь.

– Не надо!"

"Невольно я повышаю голос. Может быть, конечно, у меня паранойя, но мне кажется, что преподаватели и без того относятся ко мне… Я даже не знаю, как это объяснить. Будто они получили команду меня не трогать. Я не могу избавиться от странного чувства, что их отношение ко мне изменилось.

– Точно? – неожиданно уступает Иван.

– Ну, конечно. Это такая мелочь.