– Ты такой оранжевый.  Как думаешь, они разрешат забрать этот прикид с собой?

– Хочешь прихватить его в постель с красоткой? Я могу не стирать. Скрашу вашу ночь своим неповторимым ароматом недельного карцера.

Если и заберу его, то только для того, чтобы трижды сжечь.

– Фу.

– Когда я смогу выйти?

Белль щёлкнул замками кейса.

– Прямо сейчас. Залог был внесён несколько часов назад, – как ни в чём не бывало поведал Мейсон. – Я согласился на предложение Виктора сразу же. И просить прощения за это не буду! – воинственно заявил он, глядя в моё ошарашенное этой информацией лицо.

 –  Неужели ты думал, что я смогу со спокойной совестью оставить тебя гнить в этом жутком месте? Ты – моя семья, Велл.

Всё-таки наверху на мне забыли дорисовать крест, потому что я не мог найти другого объяснения тому, почему такой друг, как Мейсон Лотнер, достался мне.

А ведь тогда он так и не рассказал никому правды. Сказал, что мы с ним подрались…

– Надеюсь, мы не будем обниматься и рыдать как сентиментальные подружки? – я иронично приподнял бровь, маскируя шуткой истинные чувства. Но он слишком хорошо меня знал.

Он всё видел.

– Раскрыл весь мой план, – наигранно обиженно вздохнул Мейс и, нажав кнопку вызова охраны, потянул носом. – По пути заедем в магазин и купим что-нибудь посильнее, а то боюсь, мой гель не справится с этой вонью.

Коротко рассмеявшись, я кинул в него салфеткой и, услышав скрежет ключа в замке, поднялся, желая как можно скорее выйти отсюда и вдохнуть мнимый запах свободы.

Глава 12.

Эмили.

«Я нахожусь под давлением одного влиятельного человека… Я не могу назвать его имени и рассказать подробности… Я делаю всё от меня зависящее, чтобы в самое ближайшее время это закончилось».

В салоне стояла гробовая тишина, пока фразы, вычлененные из короткого монолога чемпиона, сумасшедшим колесом крутились в моей голове. Я ожидала более детального рассказа, но Максвелл отказался отвечать на уточняющие вопросы. Он даже не пытался увильнуть или что-то придумать. Он просто молчал и сверлил меня недовольным взглядом. И в этом взгляде, помимо недовольства, я смогла выискать глубокую усталость, которая давила на мою совесть и не позволяла продолжить свой крестовый поход.

Но даже убрав репрессивные меры в дальний ящик, я всё же не могла не попытаться выяснить хоть что-нибудь."

"– Этот человек был с тобой после боя?

Я помнила того мужчину: дорого одетый, с аурой полной вседозволенности и циничной ухмылкой, засевшей неприятным пятном в моём головном отсеке. От него интуитивно хотелось держаться подальше.

Уайту не понравилась моя догадка, но, тем не менее, он ответил честно:

– Да.

– Он вытащил тебя из тюрьмы?

– Да.

– Теперь ты ему должен?

Молчание.