Тысячи вопросов впились в голову, и меня буквально снесло ударной волной гнева, когда я осознал, в качестве кого она посетила наше милое гнёздышко.

Её принудили? О ней узнали? Очередная игра Виктора?!

Машинально дёрнувшись вперёд, я тут же замер, еле сумев совладать с собственным телом. Крепко сжал кулаки и буравил её тяжёлым взглядом, представляя, как утаскиваю маленькую неразумную сучку в своё логово и вытягиваю ответ на каждое из своих «почему», «зачем» и «как».

Выдержка, над которой я усердно работал весь последний год, затрещала по швам, когда мразь по имени Фрэнк что-то сказал моей девочке, а его шайка подпевал гадко рассмеялась.

Немыслимых сил мне стоило убедить себя вернуться к канатам и включить мозг, чтобы найти решение проблеме. Проблеме глобальных масштабов. Отчасти даже трагических. Потому что Тревор стопроцентно выставил Эм на торги, и если я не подсуечусь, то ей воспользуются, как куском мяса. Я не мог этого допустить.

Но стоило только ей ступить на ринг, как все мои мысли смыла вторая волна прихода. Чистейшая ярость утапливала разум и взрывалась красными всполохами от каждого шага негнущихся длинных ног.

Наша новая ринг-гёрл двигалась по периметру квадрата и старалась казаться смелой. Но у неё не получалось. Напоминая шарнирную дёрганную игрушку с непослушными конечностями и тлеющим в глазах страхом, она с такой силой терзала нижнюю губу, что от созерцания этого жуткого действа боль испытывал я. Ничего в жизни я так не желал, как прямо сейчас забрать Эм, спрятать и никогда никому не показывать.

Но я не мог осуществить задуманное, и эта беспомощность меня убивала, разрывала изнутри. Я был готов рычать от бессилия, потому что проявить хоть малейшее участие перед таким количеством свидетелей равнялось смертному приговору всему моему плану.

"Я как маньяк жаждал стереть кулаком плотоядные оскалы с лиц бритоголового ублюдка и его противных дружков. И, чтобы окончательно не рехнуться, старался уводить взгляд от облизывающихся пастей членов группировки и фокусироваться на изгибах Эм. Её обтянутые пошлыми шортами бёдра травили душу и выглядели, как угодно, только не сексуально. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Моё.

Они все пялились на моё, и мне до дрожи в пальцах хотелось выколоть глаза каждому из них.

Когда прозвенел долгожданный гонг, я был на таком пределе, что насытить меня мог лишь запах свежей крови.

Обычно я растягивал шоу на семь раундов. Если было настроение – на десять. Но по закону жизненного жанра именно сегодня, когда я, как никогда, нуждался в быстрой победе, мне достался грёбаный Майлз. Видимо, я недооценил степень его желания набить мне рожу, и моё стремление поймать его в захват в самом первом раунде с треском провалилось.