К концу предложения голос Эвана изменился. Он специально сделал акцент на серьёзности её положения, и я, уловив намёк, как благородный рыцарь, первым раскланялся в вежливостях.

– Рад знакомству.

Девушка немного помолчала, а затем, вернув мне дежурную фразу, схватила Эвана за руку.

– Пошли, мне ещё нужно решить пару вопросов на кухне.

Пятясь спиной, Мур подмигнул мне и, кинув многозначительный взгляд на Вивиан, почти беззвучно шепнул:

– Дракон усмирён.

Я был очень благодарен Эвану за проявленную заботу, но, глядя на набирающего на двери код Тайлера, сильно сомневался, что после секса Миллер выглядит добрее.

В просторном кабинете с большими окнами, выходящими во внутренний двор, было настолько светло, что я, не напрягая зрение, мог сосчитать точное количество чёрточек на паркетной доске.

Возле самой дальней стены за прямоугольным белоснежным столом сидел Миллер и что-то печатал в ноутбуке. На моё появление он отреагировал безэмоционально. Оторвал взгляд от экрана и, медленно опустив крышку, молча указал рукой на свободное кресло. Никаких приветствий, никаких оценивающих взглядов – лишь одно сухое равнодушие.

Удобно разместившись в предложенном месте, я сложил руки на подлокотники, обитые приятным на ощупь бархатом, и, уцепившись взглядом за одинарные манжеты рубашки, мысленно ухмыльнулся.

На эту встречу Мейсон пытался нацепить на меня бриллиантовые запонки из своей личной коллекции. Я закономерно отказался, потому что считал, что вписываться в высшее общество за счёт дорогих безделушек – провальный план. И, переведя взгляд на Миллера, я в очередной раз убедился в своей теории.

Алекс выглядел ожидаемо: часы, запонки, костюм, сшитый на заказ лучшим портным мира. Так выглядела вся верхушка общества. Самые сливки. Густые и жирные.

Но меня цепляли не миллионы, надетые на его руке. Меня цепляло другое – осанка, выдержка… Чёрт его знает… Я не мог объяснить, но что-то в его ауре меня тревожило. Алекс ничего не делал, просто смотрел, а мне казалось, что он одним своим взглядом пытается меня продавить, прощупать. И это чувство неприятно щекотало нервы.

Внешность для хищника важна, но всё же ключевую роль играет запах.

Я не знал, к какой категории пищевой цепи относит меня Миллер, потому что в его расслабленной позе я не увидел ни намёка на интерес к моей личности.

– Что ты делаешь в моём доме?

Я не ждал тёплого приёма. В лабораториях погибли люди, а я был напрямую связан с человеком, причастным к их смерти. И тем не менее, необходимо было дать понять, что разговор будет происходить на равных, даже если в реальности мы находились на разных полюсах.

– Я думал, твой дом в Шорт-Хилс, – безразлично подметил я, отслеживая на лице оппонента любые мимические изменения. Не видел смысла играть в симпатию.