– Что здесь делал Кай? – спросила я, уводя разговор в более безопасное русло.

Максвелл раздавил невесёлую ухмылку.

– Поздравлял.

Ясно. Мелкий паразит опять разбрасывался претензиями.

После событий в ангаре агенты разворотили особняк Виктора до самого грунта. Нашли доказательства его причастности к незаконным махинациям и торговле живым товаром. Но что самое жуткое – под клёном с фиолетовыми листьями обнаружили два разнополых трупа, умерших приблизительно десять лет назад. Максвелл предположил, что они были его родителями.

Виктору Руису дали пожизненное. Но он их не отсидел. Он повесился в камере спустя два года заключения. Чемпион был уверен – ему помогли. Вопреки ожиданиям, в тот день я не пускала салюты. Я испытывала неподдельную тревогу за состояние Максвелла. Всё ждала, пока его сорвёт, но он так и не проявил ни одной, даже самой скупой эмоции. Посетил похороны и больше не говорил о человеке, сломавшем не одну жизнь.

К нашему счастью, в документах Руиса не упоминалось имя чемпиона. Их родство, о котором знал узкий круг лиц, так и не было установлено, и всё легло на плечи Кая. Уайта это только радовало. Он не собирался пачкаться в грязи и того же советовал брату.

Но власть и деньги портят людей. Особенно в больших масштабах. И особенно Кайлеба. Смерть его отца сорвала в нём все предохранители. Он слетел с катушек, начал употреблять наркоту и много пить. Максвелл не претендовал на его трон и вообще десятой дорогой обходил все криминальные дела, не желая больше протирать штаны в тюрьме. Но у Кая имелись конкретные проблемы, потому что один день он вёл себя как нормальный человек: приезжал на ужин, разговаривал по душам и играл в безобидные настольные игры; а в другой – у него запускался режим мании и паранойи: он сыпал оскорблениями, угрозами и искренне верил, что мы хотим сместить его с пьедестала.

– Кайлеба нужно отправить в реабилитационный центр. Ты как единственный родственник можешь сделать это принудительно. – Я подвела итог всем своим думам, пребывая в полной уверенности, что всё дело в порошке.

Максвелл согласно кивнул и отвернулся, очевидно, не желая обсуждать сейчас эту тему.

А я, потоптавшись на месте, решила перейти к радикальным мерам. Быстро сняла с себя всю одежду и, прокравшись на носочках по холодной плитке, подошла к чемпиону вплотную. Прижалась грудью к его твёрдой спине. Коснулась губами лопатки и самым кончиком языка провела по солёной коже.

– Почему не улетела? – мгновенно напрягшись, хрипло спросил он.

Внутри взметнулась волна щемящей нежности."

"Максвелл не трещал ежедневно о возвышенно прекрасном, но те пять раз, которые я, задерживая дыхание, смаковала его грудное «я люблю тебя», так и остались без ответа.