Теоретически они могли перебраться к родственникам, проживавшим в сохраненных деревнях. Но родственники отыскивались не у всех, к тому же возрастала угроза того, что местные попросту уйдут лес, пополнив ряды партизан. Большей частью жителей деревень зачищали вместе с их жильем. Командование закрывало глаза на то, что творили «союзники».

А они пользовались своей безнаказанностью вовсю.

— Ведь и убить-то можно по-разному… — добавлял сапер, кивая головой в сторону проходящего мимо легионера. — Эти зверствовали по полной. Обязательно перенасилуют всех женского пола — от девочек до старух.

Не брезговали… И так, чтобы мужчины видели… А потом… Огнестрельным почти не пользовались. Как мясники, ножами своими… По локоть руки в кровище у каждого, когда из деревни зачищенной уходили… Хотя деревней назвать это место уже язык не поворачивался. Пепелище, головешки, дым… Ни одной живой души. Собак-то сразу, как вошли в деревню, истребили. Только вороны где-то над головой каркают…

XXVIII

Из-за этого между «равноправными союзниками» и «пятисотыми» даже произошло несколько стычек. Штрафники находились в расположении дивизии всего несколько часов, но фельдфебель Барневиц на пару с Хайгрубером успел сцепиться с несколькими легионерами.

Вскоре Отто и несколько десятков других парней из числа испытуемых, с насупившимися рожами и намотанными на кулаки ремнями, непримиримой стеной выросли напротив такой же многочисленной стены из числа легионеров-магометан. Побоища удалось избежать благодаря вмешательству командиров. К тому же «пятисотый» уже одной ногой был на марше. Поэтому разбирательства устраивать не стали.

Тогда-то Отто и бросились в глаза значки в виде кинжалов на кепках этих солдат.

Тогда стоящие напротив, с налитыми кровью глазами, показались ему торговцами с восточного базара, ради съемок какого-то дурацкого фильма выряженными в солдатскую форму. И вот теперь они убивали друг друга всерьез, били, калечили и кромсали своих же союзников в непролазной трясине черноты. И Барневиц, и Хайгрубер уже погрузились в эту трясину навсегда.

И артиллерия утюжила своих же, возвращала прах к праху, методично месила кровавое тесто из мяса, свинца и багровой земли. Десятки и сотни парней — «испытуемых» и «равноправных союзников» — приговорил железный закон в эту ночь.

И Отто вдруг показалось, что приговорен и он. И эта кромешная мгла здесь навечно. И день не наступит уже никогда.

Глава 4.

ЖЕЛЕЗОМ И КРОВЬЮ

I"

"Всего невыносимее — звук Невозможно поверить, что его издают железные зубья, двигаясь по кости человека. Живого человека. Лучше не смотреть туда, в самый угол выцветшей, штопаной-перештопаной палатки полевого медсанбата.

И еще этот одуряющий, перебродивший запах.