То ли заклинило у них что-то, или расчет производил перезарядку ленты, но только в непрерывной работе пулеметчиков наступила пауза. Словно, раскроив голову красного командира, пулемет на какой-то миг насытился вражескими смертями.

Противник тут же воспользовался передышкой. Сразу из нескольких укрытий — из-за бугорков, из ям и воронок — на их позиции с ходу, веером расправляясь в цепь, бросились русские. Их крики то пропадали в гуле боя, то вновь выныривали на поверхность каши из смертоносных звуков. Видимо, их всерьез завела смерть своего комиссара. Рядом с Отто, в траншее, находились и штрафники, и солдаты из уставного персонала. За дни, проведенные на Лысой Горе, различия между ними окончательно стерлись. Здесь, на этой пологой возвышенности, изрытой траншеями, вспаханной вражеской артиллерией и минометами, они почувствовали себя одним целым — солдатами «пятисотого» батальона. Да, черт возьми, их подразделение действительно нечто особое, ведь именно им командование поручает такое, что другим строевым частям просто не по зубам. Они, черт побери, действительно особые — элитная часть.

V

Произошло чудо. Одно из тех маленьких чудес, которые без счета совершаются для тех, кто все еще остается живым на этой войне. Русские не успели занять на высоте позиции, оставленные батальоном. Отступление «пятисотых» получилось для них слишком неожиданным. Или они приняли эти перемещения за очередной обманный маневр немецких штрафников. Русские упустили вернейший шанс занять Лысую Гору без боя.

Видимо, противник сообразил, что к чему, только под утро, когда испытуемые, уставной персонал и господа офицеры — горстка солдат, оставшихся от особого «пятисотого», — уже разбрелись по своим, обжитым за трое суток, местам. Штрафникам пришлось изрядно растянуться по траншеям, а командирам — на ходу менять дислокацию своих подчиненных, придумывать новые оборонительные огневые точки. Ведь только за минувшую ночь батальон не досчитался почти трети бойцов.

Русские открыли огонь почти сразу после того, как побледнел горизонт за ближайшим перелеском. На этот раз продолжительной артиллерийской подготовки не было. То ли противнику не хватало боеприпасов. Или слишком велика была злость и досада за упущенную возможность, и красным командирам не терпелось в бою выместить свою злость. Почти сразу русские поперли в атаку.

Линия обороны одновременно, как по команде, открыла огонь по атакующим. Отто палил вместе со всеми. Огонь из винтовок и автоматов достигал цели. То один, то другой в цепи наступающих вдруг замирал, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Этой стеной была ударная сила встречной пули. Но все равно, наступающих было слишком много."

"В поддержку атаки вступили танки.