У пулеметчиков развернуть свой МГ в сторону русских заняло долю секунды. Очередь, расчерченная трассерами, вошла в группу наступавших. Место для них оказалось очень неудачное. Так называемая «мертвая зона», метрах в двухстах пятидесяти от позиций, мало затронутая снарядами и бомбежкой. Ни воронок, ни ям почти не было, и спрятаться русским было негде.

Кто-то из них успел упасть и по-пластунски полз, пытаясь укрыться в малейшем углублении в земле. Кто-то по инерции бежал вперед. Куски плоти, с кровью и клочьями, вырванными из шинелей, вылетали из них, словно пух из разорванной подушки. Пули методично находили их, и бегущих, и падающих. Затаившихся или попросту мертвых, лежащих ничком на земле, очередь продолжала кромсать, мешая все в серо-бурую массу

Одному из солдат, в шинели на вырост, очередь прошила плечо. Отто видел, как его руку оторвало от ключицы вместе с серым сукном рукава. Именно вырвало, как будто капризный ребенок покалечил своего игрушечного солдатика. Он и был похож на игрушечного — маленький, с темно-коричневой лысой головой, без пилотки и каски. Он с застывшим от боли лицом пробежал еще несколько шагов. Из его дымящегося плеча торчала кость. Она была ослепительно белая, и именно такая, какие рисуют на пиратском флаге — с двумя округлыми набалдашниками на конце. Он упал, точно споткнулся, и несколько секунд истошно кричал так, что крик его перекрывал звуки боя, и все эти секунды, пока он не затих, Отто видел, как кость ковыряет и роет землю, словно палка-копалка.

VI

Пулеметчики явно увлеклись добиванием русских. Им не следовало так увлекаться. Пока они кромсали пехоту, тяжелый танк всадил один за другим два снаряда, прямиком в пулеметное гнездо. От расчета ничего не осталось.

Однако наступающий противник залег в укрытиях. Пехотинцы взяли передышку. Но не танкисты. Оба средних танка русских продолжали наступать. Они как раз вышли на относительно ровный участок, перед самыми траншеями третьей роты, роты Паульберга, которая клинообразно окаймляла вершину Лысой Горы слева. Воспользовавшись отсутствием рытвин и воронок, машины набрали полный ход. Лязгая гусеницами, танк надвигался прямо на позицию, откуда вело огонь отделение Барневица.

Отто увидел, как побелело лицо Шульца. Животный страх захлестнул его. Он присел на корточки, вжавшись в земляное дно траншеи."

"— Встать, рядовой Шульц!…

Обер-фельдфебель вырос возле него и с силой ткнул дулом своего «шмайсера» прямо в лоб Шульца. Его голова послушно стукнулась о стенку. Но сам он оставался недвижим. Он словно остолбенел от страха.

— Рядовой Шульц!… Это приказ!…

Обер-фельдфебель передернул затвор. Слюна слетала с его перекошенного рта. Отто десятки раз видел такую картину. Он прекрасно знал, чем это должно закончиться.