Котик приоткрыл один глаз и тут же закрыл, он слишком устал, чтоб вдаваться в подробности, Марсель, когда его волокли в Фельп, на сочувствие тоже не был способен. Виконт раздраженно щелкнул по выболтавшему секрет футляру, давя желание немедленно засесть за отповедь. Банальное возмущение папеньку бы не пробрало, тут требовалось что-то заковыристое. Мысль наябедничать графине Савиньяк Валме отверг как недостойную – совладать с обнаглевшим родителем следовало самому. Для начала Марсель решил усомниться в виновности Манрика. Папенька записал бывшего тессория в убийцы, но желающих отравить урготскую наследницу наверняка было больше.

Котик похрапывал, Валме размышлял, потихоньку убеждаясь в отцовской правоте и по сему поводу закипая. От прихода в полное бешенство спас слуга, доложивший о бароне Капуль-Гизайле.

– Зовите, – дозволил Марсель, – и да поможет ему сам Бакра.

Вкатившийся барон выглядел необычно. Ни раскрытых объятий, ни улыбок – военная простота и суровость, которые подчеркивал черный с серебром туалет и простой короткий парик, изрядно напоминающий шевелюру Ариго.

– Нам следует объясниться, – голос Коко был сама твердость.

 – Бушует война, и мы должны знать, кто рядом с нами.

– А вы не знаете? – тоже довольно-таки сурово поинтересовался Марсель.

– Мне казалось, что знаю, – теперь в глазах барона была горделивая скорбь, но сами глаза в сравнении с очами Бааты подгуляли. – Мне казалось, что у меня есть друзья.

– А нам казалось, что у вас есть жена.

Гóлоса Марсель не повышал, но Котик отчего-то не только проснулся, но перевернулся на брюхо и заворчал. Тихонько, но довольно-таки зловеще.

– Обстоятельства моей личной жизни касаются лишь меня, – барон вздернул подбородок.

 – Все мы не те, кем кажемся, будь иначе, мир канул бы в пучину вульгарности."

"– Тогда я не понимаю ваших претензий, – отрезал Марсель, прикидывая, может ли быть от барона прок, и если да, то какой. – Вам никто не докучает, ваша омерзительная выходка осталась без последствий, вы обрели новых покровителей в лице семейства Ноймаринен, у которых довольно вечных ценностей. Мало того, вы получили в свое распоряжение вполне пристойный оркестр, из которого в считаные недели сделали нечто упоительное…

– О! – лицо Коко слегка утратило суровость.

 – Поверьте, заставить этих северян проникнуться южной страстью было непросто, но кто вам рассказал о моей небольшой победе?

– Скрипки. Сперва я был удивлен, потом начал кое-что подозревать, но окончательно уверился, увидев туалет бывшей маркграфини. Робер Эпинэ не из болтливых, так что ваше семейное положение остается тайной. Для общества вы – вдовец, но Урфриду Ноймаринен, хоть она и свободна, вам не отдадут.