И преподнес это так, будто бы я с Дарьей хотел развестись. Рассказать в суде о ее измене. Это ты придумал или Дан?

— Конечно, Дан!

— А он говорит, что ты. Ну и кто из вас врет?

Зебриевич растерянно молчал.

— В общем, я не буду разбираться и накажу всех, — насмешливо сказал Сажин. — Потому что мне не нравится игра, которую вы затеяли. Это, Сема, не по-мужски. Интриговать и сплетничать пристало бабам, тем более доводить женщину с неуравновешенной психикой до самоубийства…

— Но…

— Я сказал, молчи! — повысил голос Сажин. — Твой банк я завтра грохну. У тебя там образовалась финансовая дыра. Клиенты, среди которых есть и мои поставщики, не в курсе, что ты, предвидя финансовые проблемы, вот уже полгода пристраиваешь денежки в офшоры. Откуда я об этом знаю? А я хорошо умею считать. Да ты знаешь, мы вместе учились, — напомнил Сажин. — Так что твоя арифметика мне хорошо знакома. Я уж не говорю о характере. Ты так и остался буфетчиком, Сема. Даже если твой буфет теперь вырос до размеров банка, там все равно разбавляют все, что только можно разбавить водой. Я молчал, пока это не касалось лично меня. Но теперь, когда я вычеркнул тебя из списка моих друзей, тебе, Сема, конец. Твой буфет я закрываю. У тебя время до завтра, — жестко сказал Сажин. — И то ради твоих троих детей. Завтра у дверей твоего банка выстроится очередь из вкладчиков, которые захотят закрыть свои счета. Я вбрасываю информацию в Инет и по своим каналам, частным порядком. Сколько после этого протянет твой банк, ты легко подсчитаешь. Ты хорошо это умеешь.

— Дмитрий Александрович, за что?!

— Ты меня об этом спрашиваешь?! — И Сажин швырнул трубку.

Зебриевич хотел было ему перезвонить, но передумал. Это же Сажин! Хорошо, в морду не дал, на стоматолога тратиться не пришлось. Голицын вон схлопотал за Алису, так два импланта пришлось поставить, да с месяц от боли мучился. Зебриевич машинально потрогал челюсть. Помирился, значит, Сажин с Дашкой. И она все ему выложила как на духу. Вот, прости господи, идиотка! Надо понимать: когда у тебя муж хомячок, тут и приврать можно, а когда лев, лучше смолчать. А то такая грызня начнется… Не смолчала. Что теперь будет-то, а? Семен Абрамович торопливо растолкал жену.

— Софа! Собирайся! Тебе с детьми надо уезжать!

— Господи, куда?!

— На историческую родину.

— Прямо сейчас?!

— Завтра. Но нам с тобой надо все обсудить…

— Сурово, — покачал головой Алексей. — Но ведь вы это заслужили, а? Семен Абрамович? Да и денег наверняка нахапали, с голоду не умрете. — Он кивнул на портфель. — Понятно теперь, почему вы купили билет на регулярный рейс, а не обратились к своим приятелям, у которых есть частные самолеты. Наверняка мотаются в Тель-Авив чуть ли не каждый день.