От нее резко пахло спиртным, сигаретами и какими-то противными сладкими духами. Его еще больше замутило.

— Я хочу увидеть, как ты его будешь бить! — злорадно сказала она, таща его вверх по лестнице, застеленной ковровой дорожкой. — Сломай ему нос! Так, чтобы он на всю жизнь остался уродом!

— Откуда такая ненависть? — усмехнулся он.

— Да потому что Дан — скотина! Думает, я не знаю про его девочек! Я бы давно с ним развелась, если бы… — Она на секунду задумалась. — А в самом деле, почему я с ним до сих пор не развелась?

— Потому что у тебя не было ни минуты свободной. Ты либо пила, либо лежала под ножом у пластического хирурга. Колола ботокс и закачивала силикон в губы. Сегодня ты полностью укомплектована, и твой микроскопический мозг в состоянии сгенерить хотя бы одну новую мысль. Не удивляюсь, что это мысль о разводе, — рассмеялся Сажин.

— А ведь и верно! Я-то женщина хоть куда! И при деньгах! Да еще родительская квартира в центре! Мне мама дарственную на нее написала незадолго до смерти. Даня ведь не имеет на нее прав?

— Не имеет, — подтвердил Сажин.

— Да я заживу припеваючи! — обрадовалась она. — Любовника хорошего найду. Тебя, к примеру. По-моему, мы прекрасная пара…

— Как ты меня достала!

Он сказал это громко, почти что крикнул. Пара, целовавшаяся в свете отчаянно качающегося на ветру фонаря, метнулась в тень. Но жену Сажин узнал. А мужчина… Конечно, Голицын, кто же еще?!

— Ну что, все увидел? — хрипло рассмеялась Анжелика и опять попыталась к нему прижаться. — Уверена, здесь есть свободные каюты. Пойди договорись. У тебя же полные карманы денег! Ты все можешь, Сажин. Новый год же! Давай оторвемся, а?

— Слушай, что ты за женщина? — сказал он презрительно и сделал шаг назад. — Сказал тебе нет, значит, нет! Между нами ничего не может быть, запомни. Единственное — деньги. И то я собираюсь выкупить твою долю в компании. Они и так фактически уже мои, эти акции. Я покажу тебе бумаги… Ты сейчас в состоянии говорить о делах? Вижу — нет. Тогда отложим этот разговор до завтра. Я объясню тебе твое финансовое положение, когда ты протрезвеешь. Что же до остального… — Он окинул ее взглядом, остановившись на груди. — Хорошая работа. Но я видел и получше. Запишись у моей секретарши, и если будет охота — я рассмотрю твою заявку. Но не обещаю. Я все равно люблю свою жену.

— А она сейчас с Даном, — злорадно рассмеялась Анжелика. — Наставляет тебе рога. И всю жизнь так было…

— Что ты знаешь? — Он рванулся к ней…

Море седьмое, Балтийское

— Вы сами это видели, Зебриевич? — кисло спросил Алексей.

— Своими собственными глазами!

— Мамой клянетесь?

— Обижаете, Алексей Алексеевич!

— Значит, не клянетесь, — вздохнул он. — Это серьезно.