– Ну, тогда до твоего возвращения из Нижнего.

И ни одного вопроса! И никакого удивления! Никаких сожалений!

Он захлопнул дверь и пошел к подъезду.

– К чертовой матери, – в спину ему процедила Маня Поливанова. – Все. Больше никаких иллюзий. Подумаешь, «Запах вечности»!

Она сдала назад, въехала колесом на бордюр – машину сильно тряхнуло, – вывернула руль и покатила в сторону шоссе.

Может, и умен, и хорош – такие ресницы и волосы должны были барышне достаться! – и талантлив, и загадочен, но ей, Мане, на это наплевать!

Ей на все наплевать. У нее свои дела.

В глазах странно задрожало, задвоилось, она шмыгнула носом, чтоб не зареветь, но все-таки заревела.

Алекса ее явное огорчение привело если не в восторг, то по крайней мере в отличное расположение духа. Он с удовольствием подумал бы о ее огорчении, проанализировал его со всех сторон – все же он был писателем, и вроде бы даже неплохим! – если бы время позволяло.

Но оно заканчивалось, стремительно, неумолимо, и нужно было возвращаться с небес на землю.

Там, в небесах, Маня и все новое и удивительное, что связано с ней.

Здесь, на земле, история с убийством, которая почти выстроилась у него в голове, – дорогие ботинки на трупе, пропавший листок с буквой «С», звонок на домашний телефон, митрофановская сумка, оказавшаяся на кухонном столе среди чашек и блюдец, черная собака на детской площадке, где его били, и еще одна, которую видел Береговой около дома Екатерины Петровны. И еще одна, во дворе Анны Иосифовны!"

"Просто пропасть собак! Но самое главное, бог мой, что это просто собаки! Обыкновенные, нормальные собаки, вовсе не плод его воспаленного воображения и не свидетельство того, что он сошел с ума!

Алекс долго ковырялся возле собственной двери, рылся в сумке, искал ключи. Сумка то и дело съезжала с плеча, и в конце концов он плюхнул ее на площадку, присел рядом, нырнул в нее почти с головой.

Как водится, ключи оказались на самом дне под книжкой Марины Покровской, которую он утром купил в киоске, чтобы почитать в метро, но так и не открыл, потому что в метро не был. Целый день его возила в своей машине упомянутая Марина Покровская!..

Очень хотелось на нее посмотреть, и прямо тут, на площадке, он выудил книжку и глянул на фотографию.

Но ничего не получилось. Глянцевая женщина на глянцевой обложке была так же похожа и не похожа на Маню, как статуя Венеры на супругу скульптора, с которой он эту самую Венеру ваял!..

Глянцевая Маня смотрела с фотографии мимо, улыбалась надменной улыбкой, и накрашенные губы казались чужими и холодными. Невозможно представить, что эти губы целовали его, и распаляли, и не давали дышать.

Мрамор, мрамор…

Вздохнув, Алекс сунул глянцевую Маню под мышку, открыл дверь, шагнул и вдруг сильно ударился виском обо что-то твердое и острое.