В пятиместной застыла, разглядывая лица: кто-то читал, кто-то спал, а кто-то лежал тихо и только монотонное тиканье приборов сообщало, что пациент жив. — Костя! — удача наконец улыбнулась мне. Он был подозрительно тих. На Потрясова совсем не похоже. Он просто обязан открыть глаза, хитро улыбнуться и начать подтрунивать надо мной.

В палате больше никого, поэтому я взяла стул, присела и коснулась ладони. Теплая.

— Ну как ты мог! — всхлипнула я. — Какого черта ты туда полез! — я не знала куда, но туда ему точно не нужно было забираться!

Взяла его руку, ладонь раскрыла и прижалась щекой, затем поцеловала.

— Костя, я люблю тебя. Люблю… — посмотрела в закрытые глаза. Ресницы дрожали. Что же ты там видишь… — Если очнешься, кем хочешь для тебя стану. Только проснись…

— Так, — раздалось строгое, — что вы здесь делаете?

— Доктор, — прошептала едва слышно, — он придет в себя?

Врач, сузив глаза, смотрел на меня скептически. Как на умалишенную.

— У него, конечно, есть легкое сотрясение, ушиб и растяжение связок, но от этого не умирают.

— То есть он не в коме?

Доктор отрицательно покачал головой. Я перевела убийственный взгляд на Потрясова. Ну все, хана тебе!

Костя приоткрыл один глаз, затем второй и улыбнулся широкой плутовской улыбкой.

— Привет, Русалочка.

— Мерзавец! — я не сдержалась, больно ущипнула его за плечо.

— Ау! Ну я ж реально пиз… — прикрыл рот ладонью, исправляясь: — Упал со второго этажа. Меня жалеть нужно.

— Да я тебя!..

— Можно?

Я обернулась: в дверях с наброшенным на плечи белым халатом стоял Вадим Александрович.

— Живой?"

"— Только ее молитвами, — Костя взял мою руку, к губам поднес и пощекотал пальчики. Сволочь с дурацкий шутками, но невозможно злиться на него долго. Такое облегчение накатило, что даже ругать за притворство не буду. Правда, я в любви ему призналась, и он слышал…

— Тогда слушай внимательно: я отстраняю тебя от работы до полного выздоровления, а когда выйдешь лично приму экзамен по технике безопасности. Понял?

Костя кивнул, чинно и благородно. Мы все переволновались. Босс тоже. Сильно.

— Можно вас?

Вадим Александрович ушел с доктором, а Потрясов меня на себя уложил.

— С ума сошел? — возмутилась я.

— Ты обещала быть послушной девочкой, — шепнул без шуток, горячо и властно. Он все слышал и запомнил каждое слово.

— Не было такого.

— Ты сказала, что будешь, кем угодно.

— Ты услышал самое важное, — улыбнулась, а внутри горькой печалью резануло. Костя вычленил главное для себя…

— Нет, — он обхватил мое лицо, — не самое.

Во взгляде что-то дикое, неприрученное, новое.

— Ксюша моя… Русалочка… Рыжуля…

— Молодые люди, — снова врач, чтоб его! Нет, он молодец, лечит людей, но лучше бы он сейчас пошел подальше, — не дома же. У нас койки одноместные. Снимите номер, — затем так ехидно улыбнулся.