Разве так бывает? Не кидает ли его из крайности в крайность? То ничего серьезного, то сразу дети!

— Ты не торопишься, Ромео?

— Может быть, но мне это нравится.

— Из любовниц сразу в матерь твоих детей? — иронично поинтересовалась.

— Давай для начала в театр сходим, — Костя поднялся. — Сейчас поймешь, какой я невежда в этой всей культурной хре... жизни, и все, плакали наши дети.

Он ушел, а я так и стояла, обнимая пахучие ромашки. Не знала то ли плакать, то ли смеяться: Костя принялся ухаживать, не скрывая симпатии. Это приятно. Меня не стеснялись и не пытались выставить мимолетной победой. Но сомнения, что сказка может превратиться в драму, карета в тыкву, а принц в чудовище, оставались. Сложно довериться человеку, который сам не знает, чего хочет. Возможно, ему просто нужно показать, какой бывает любовь. А может, я все еще цель. Не попробуешь, не узнаешь. Мое сердце тянулось у нему. Костя пытался доказать, что надежен. Людям ведь нужно давать шансы?

В президентской ложе мы, естественно, сидели не одни, но это совершенно не мешало Косте широко и с удовольствием зевать. Убранство Большого театра вживую поражало: темно-красный бархат, позолота, лепнина, но стремление воссоздать первозданный дизайн театра, вынуждал партер сидеть на жутко неудобных стульях. У нас в ложе такие же только побогаче, но они хотя бы не прикручены к полу!

— Понравился балет? — поправив элегантное платье, насмешливо поинтересовалась.

— Лучше в кино, там хоть целоваться можно.

— Ну так пошли в кино, — легко согласилась я. Мне тоже хотелось целоваться.

Темный полупустой зал. Дурацкий фильм. Карамельный попкорн. Он в смокинге. Я в вечернем платье. В животе бабочки, а в сердце настоящая весна. Я не уверена, что «жили долго и счастливо» — это про нас, но чувство между нами точно реально. Его нельзя было потрогать, проверить на зубок или нежно погладить. Но оно вибрировало между нами, ярко сияло и пахло горько-сладкой негой.

— Что будет, если поцеловать русалочку? — шепнул Костя, гипнотизируя взглядом."

"— У тебя вырастит хвост, — ответила тихо.

— Главное, чтоб не рога, — пошутил он.

— Потрясов, испортил такой романтичный момент.

Да, мы не целовались еще. Ни разу после решения попробовать по-настоящему. Костя ждал, когда поверю ему. А я… Я поверила.

Сама потянулась, прильнула к твердым губам с ароматом терпкого кофе и вкусом запретного наслаждения. Испепеляющие поцелуи, такие нужные, необходимые. В его руках я ощущала себя дома. Защищенной, но свободной.

Жадные пальцы смяли подол серебристо-серого кашемирового платья, коснулись бедра, погладили тонкую шелковую полоску между ног. Костя сжал мои ягодицы, до боли и острого блаженства, затем с треском рванул трусики.