А дальше…

Все по старому плану… Вернусь в институт, который я все-таки забросила из-за постоянных госпитализаций. Пришлось перевести на заочное отделение. Временно!

Я получу образование, когда вновь стану независимой. А рыжики… Всхлипываю… Сама не понимаю, почему зову их именно так. Видимо, хочу себя в них видеть… Но зачем, если они будут жить в другой семье? И с такой необычной внешностью им только сложнее будет найти себе подходящих родителей."

"Задумываюсь на секунду, но вздрагиваю, когда крупные соленые капли падают на планшет. Опомнившись, хочу смахнуть их и продолжить работу, но гаджет вдруг вылетает из рук, шлепаясь на пол.

Огромный живот мешает наклониться, и я едва не хнычу от собственной беспомощности. Вот и куда мне двоих младенцев? Я несчастный планшет уберечь не смогла.

Пока жалею себя, кто-то вдруг подходит ближе, поднимает главное «орудие» моего труда – и мне протягивает. С благодарностью смотрю на женщину-врача, в которой узнаю Бересневу.

– Привет, Злата, – улыбается искренне, по-доброму. – Не передумала? Идем! – и разворачивается, жестом приказывая следовать за ней.

– Ой, нет, – спохватываюсь я и встаю со стула, кряхтя.

 – Я не… Ой! – морщусь, получив хук в желудок. И теряюсь, поймав на себе заинтересованный взгляд Бересневой.

– Что «ты не…»? – уточняет она.

– Не готова я. Мне переодеться нужно, вещи в палате оставить. Вот, – указываю на пакет. – Можно? Я постараюсь очень быстро…

Стараюсь быть вежливой, но врач почему-то хмурится.

– Нет, я не о процедуре. Ее чуть позже проведем, не волнуйся, – говорит внезапно охладевшим тоном. И отворачивается. – Я же обещала тебе помочь найти семью для твоих двойняшек, – напоминает тише. – Так вот.

Потенциальные родители как раз сейчас у меня в кабинете. И раз уж ты тоже здесь, то они хотели бы с тобой пообщаться, – вновь испытывающий взгляд стреляет в меня, сражая наповал. – Ты же не против?

Внутри что-то рвется, ломается и разлетается на мельчайшие частицы. Рыжики внутри затихают будто в ожидании приговора, который я вынесла им много месяцев назад. Внезапно пересохшие губы с трудом размыкаются и выдают жестокое: «Не против». После этого врач ускоряет шаг настолько, что я едва успеваю за ней. Ощущение, что Береснева злится, хотя с чего бы? Ей плевать на меня и на рыжиков.

Плевать, как всем в этом мире.

Мы одни – и сами должны решать, как выжить дальше.

Я сделала выбор за нас троих. Пусть таким странным способом, но обеспечу детям нормальную жизнь. В полноценной семье, а не в тесной комнате общежития с матерью-одиночкой, которая концы с концами свести не может. У них будет отец, а может, даже бабушки с дедушками. Меня же отчим с грязью смешает вместе с малышами, если узнает о беременности и родах, а маме запретит даже приближаться к нам.