Быстро посмотрела через плечо, пытаясь сориентироваться, куда бежать, и давя в себе страх. Первый приступ паники прошел, схлынув волной, оставив после себя противную слабость в ногах.

Слева от меня облезшая стена склепа, справа – захоронение, слегка припорошенное снегом. Между ними узкая кривая тропка, уходящая в лес, за которым тускло светился Риверстейн.

И круто развернувшись, взметнув юбку, я не думая понеслась по этой кривой стежке, молясь, чтобы нога не оскользнулась на замерзшей глине. Мимо склепа я пронеслась как раненая косуля, всем своим нутром ощущая дыхание догоняющего меня охотника.

То, что лорд именно охотник, преследующий добычу, сомнений не было, и единственная мысль, бьющаяся в моей голове, – это желание убежать, спрятаться, выжить…

Я мчалась через кладбище, уже не разбирая дороги и петляя как заяц. На пятом повороте нога все же поехала, я отчаянно замахала руками, пытаясь удержаться, но рухнула, больно приложившись боком о гранитный постамент. Стремительный взгляд через плечо: пусто, кривая стежка светится в мареве луны, погост затаился.

Сумасшедшего лорда не видно.

Отстал? Или спрятался, усыпляя мою бдительность?

Я вскочила, одернула перепачканное глиной платье. Платок где-то слетел, и мои волосы белели в темноте словно маяк. Из-за гранитного святого медленно выдвинулась темная фигура…

Я в отчаянии развернулась, метнулась в сторону, под прикрытие могильного надгробия. Прислонилась спиной, стараясь отдышаться. Стук сердца, казалось, гремел на весь погост словно набат. Решетка ограды тускло блестела в пяти саженях, за ней чернели, раскинув разлапистые ветви, вековые ели.

Только бы добежать! Укрыться в лесу, затаиться на одном из деревьев, дождаться утра…

Я высунулась из-за камня, пытаясь рассмотреть фигуру спятившего лорда.

Куда он делся? Тропка снова пуста. Я прислушалась. Ни шагов, ни шороха, ни звука. Тишина давила, как надгробная плита.

Боязливо попятилась, потом высунулась из своего мрачного укрытия. Настороженно обшаривая глазами кладбище, отходила к ограде. Жальник равнодушно провожал меня десятком мертвых глаз могильных изваяний. Еще шажок. Взгляд через плечо. Ограда так близко, ели склоняют лапы, словно предлагая на них забраться.

Обещая защитить.

Сдавленно выдохнув, я развернулась и… Дорогу мне преградил огромный, скалящийся в мертвой ухмылке упырь.

Я замерла, сама превратившись в памятник, не в силах отвести от нежити глаз и даже забывая дышать. Мертвяк тоже обездвижел, только злобно скалил рот с провалом гнилых зубов и поблескивал белыми, затянутыми пленкой глазами.

Гниющее тело было покрыто струпьями, остатки сопревшей одежды клоками свисали, открывая взору омерзительную картину разложения.