Из романтического юноши с копной мягких золотистых волос он превратился в мужчину с довольно заурядной внешностью. Волосы куда-то делись, оставив надо лбом внушительные залысины; некогда нежные, будто бы девичьи щеки прорезали глубокие складки.

Она не услышала, как Слепцова представила лектора аудитории, и теперь пыталась вспомнить его отчество. Да нет, она ведь и не знала никогда его отчества. И имя-то полное запомнила только благодаря ассоциации с Блоком. А то — Лелька и Лелька."

"Лекция шла о международном положении. Лелька вещал о том, о чем и без того твердили все газеты — 23 августа в Москве был заключен советско-германский договор о ненападении, а несколько дней назад, 28 сентября, он был дополнен договором о дружбе и границах. Между тем германские войска уже полностью захватили Чехословакию и теперь находятся в Польше, на границе с СССР.

— Разрешите вопрос, товарищ лектор?

Руку поднял Костя, воспитанник Августины. Он разбирался в политике лучше воспитателей, лектору сейчас можно было только посочувствовать — мальчик вырос умным и дотошным.

— Мы все знаем, что фашистская Германия — агрессор и поработитель. В газетах всегда писали, что фашисты — злейшие враги человечества, и вдруг с ними — договор о дружбе… Что-то я не совсем понимаю.

— Правильный вопрос! — как-то даже обрадовался Лелька и зашелестел газетой. — Молодой человек молод и горяч, как и полагается молодым, а руководство нашей Коммунистической партии действует мудро и без горячности. Договор о дружбе обезопасит СССР, свяжет руки агрессору.

— Я согласен — договор о ненападении. Но — о дружбе? — продолжал Костя. — Теперь, выходит, мы с фашистами — друзья?

— Что ты говоришь такое, Орлов? — зашикала на воспитанника Слепцова. Физрук покрутил у виска и укоризненно покачал головой.

Лектор снисходительно взирал на комсомольца. Но Августина заметила мелькнувшую неуверенность в его глазах. Собственно, эта неуверенность присутствовала там и прежде, в бытность их знакомства.

— Ну а что? — обернулся Костя. — Теперь англичане с французами выглядят единственными борцами против фашизма, осуждают политику Германии. А мы что же? Дружим? Как на наше поведение посмотрят порабощенные фашистами народы?

— А у тебя что, Орлов, там родня? — хихикнул кто-то. Физрук стал утихомиривать детей, обрадованных возможностью похохмить.

— Радуйся, Орлов, что товарищ Сталин заботится о мире в нашей стране. Мы еще от Первой мировой не очухались! — подала голос Тучкова. И Ася подумала: вот уж точно!

А Лелька еще раз повторил о правильности и мудрости курса, избранного 23 августа настоящего года. Физрук поспешно выводил детей из столовой, дабы не задавали лишних вопросов, а Слепцова подозвала Августину.