О каком прощении может идти речь…

И может, я уже далеко не та девочка со двора, но принципы у меня железные.

— Я не хотел, чтобы так вышло, — какие же банальные слова.

Как под копирку все говорят одно и то же. На одном заводе их что ли штопают.

— Это уже не имеет значения, — беру дочь за плечи, подталкивая к выходу из комнаты.

Когда мы оказываемся с ней в дверном проеме, я даже не смотрю на него, гордо выхожу, но Арина… Она срывается, летит в объятия мужа. Падает к нему в руки, а он сразу ловит.

— Папочка, почему? Папочка, я люблю тебя! Только не уходи…

И мое сердце вот теперь окончательно разрывается. Лопается как надувной шарик.

Бам!

И остались одни ошметки.

— Дарина, давай поговорим. Тет-а-тет. Как взрослые люди.

Меня смешит его уверенность в том, что все нормально.

Конечно, сейчас сядем за стол переговоров, нальем чашечку ароматного чая и поговорим…

Мы так поговорим с ним… В суде.

— Из взрослых здесь только я, — я бью по его достоинству: — А, ну и дочь наша и то умнее будет.

— Завязывай так разговаривать, — в ответ грубит пресекая.

— А ты когда детдомовку брал в жены, не знал, какие они языкастые? Марат, со мной шутки плохи. Прощать не стану. Ни один разговор не изменит моего решения. — я говорю это тихо, чтобы дочь не услышала.

Муж усмехается, закрывая дочь своим мощным телом и кидает мне:

— Посмотрим.

Глава 3

— Посмотрим…— не скрывая ехидства повторяю за ним: — Арина, собери свои вещи, мы улетаем домой.

Дочь вскидывает растерянный взгляд, и снова отчаяние портит ее красивое личико.

— Пожалуйста. Я сейчас подойду и помогу тебе.

Бросает взгляд на Марата, а он, поджав губы, отворачивается и играет желваками.

Поздно, милый, злиться.

Надо было думать до того, как засовывал ей свои руки… Останавливая мысли, прикрываю глаза, стоя к нему спиной.

Я должна держаться.

Не буду биться в истерике, не буду плакать. Я, как и всегда, сожму зубы и пойду дальше.

— Ты, — оборачиваюсь на него с беспристрастной маской на лице: — Можешь дальше наслаждаться богатствами этой страны.

Он в ответ вздергивает бровь с усмешкой.

— По возвращении сам заберешь свои манатки.

Хочу отвернуться и пойти к Арише, но его рука, которой он хватает меня у локтя, останавливает. Медленно веду глазами от места соединения, чувствуя отвращение, и дохожу, наконец, до его лица.

— Не трогай. — цежу, но он глазами так и бросает мне вызов: — Марат, отпусти.

— Дарин, ты серьезно сейчас просто возьмешь и уедешь?

Аж дыхание спирает от того, как он смеет так спокойно спрашивать этот бред.

Будто ничего не случилось…

— Да. И надеюсь, что следующая наша встреча пройдёт уже в суде. — отвечаю с фальшивой улыбкой: — Вещи свои заберешь пока я на работе, а Арина в школе.

Он в ответ лишь равнодушно хмыкает.