Глупая девица ноет, обращаясь к нему:

— Ты не говорил, что женат. И что у тебя бешеный ребенок…

— Я ненавижу тебя! — я не знаю, кому Арина адресовывает это.

То ли своему отцу, то ли этой незнакомке. А может сразу обоим.

Но сейчас мне очень больно.

И мое сердце должно болеть за меня, ведь это меня предал муж, но самый главный орган скручивается из-за того, что я вижу страдания своей дочери.

Еще десять минут назад она радовалась жизни, а сейчас ее собственный отец разрушил все одним действием.

— Ты больная малолетка, — эта курица решается открыть рот, поправляя свои волосы: — Вас не учили ребенка воспитывать? — и вот она уже обращается ко мне.

Я даже не хочу знать, где Марат нашел эту хабалку.

Выглядит как дешевка, не в его вкусе.

Что это? Месть?

Тогда за что? За двенадцать лет брака? За мою любовь?

Я стараюсь не терзать себя вопросами, которые лезут в голову с такой скоростью, что даже отмахнуться не получается.

Я в аду, горю и полыхаю.

— Пошла вон отсюда. Иначе я тебе еще сверху добавлю, — скалю свои зубы в недоброй улыбке.

— Тупая овца! — отвечает мне, не стесняясь в выражениях при ребенке.

— Следи за своим языком. — предупреждаю ее.

— Мам, пусти, я ударю ее! — ребенок снова рвется в бой, я уже не могу ее сдерживать.

Она настолько гибкая…

Первый раз в жизни жалею, что отдали ее на гимнастику.

— Дочь! — слегка повышаю голос: — Прошу… Успокойся…

Поражаюсь Марату…

Он потерян и никак не реагирует, а меня это приводит в дикий гнев.

— Ты долго будешь молчать?! Что ты стоишь как истукан?! — кричу на него: — Посмотри, что ты наделал…

— Мне жаль, — он пожимает плечами, берет за локоть эту девицу и выводит ее из комнаты.

Ошарашенно открываю рот, провожая парочку взглядом.

Слова мужа трогают ушки моей девочки, она трясется, а потом срывается в отчаянные рыдания, оставляя соленые разводы на моем сарафане. Я сглатываю тяжелый ком, инстинктивно поглаживая дочь по затылку."

"Марат спустя минуту возвращается в комнату, опустив голову. Закусывает нижнюю губу, опирается спиной о дверной косяк и смотрит прямо мне в глаза.

— Я не прощу, — мотаю медленно головой: — Даже не надейся. Это развод. Без разговоров и обсуждений.

Он не говорит ни слова, и я не понимаю, какого черта нет хотя бы извинений…

Почему этот предатель не падает на колени и не кается.

— Мам, — жалобно скрипит Ариша: — Не надо развод! — она еще сильнее рыдает: — Я не хочу без папы…

Я молчу, потому что говорить о таком при ребенке не стоит.

Я не буду ее ломать сейчас еще больше, хоть и приняла уже решение.

Да! За секунду!

Мне хватило… Увидеть и принять решение.

Я не умею прощать предательство, я росла в детдоме, у нас предателей в унитаз макали головой и почки отбивали.