Я видела, как они вышли оттуда через пять минут, уверена, что ничего не было. Ирония в том, что я знаю сколько времени ему требуется для разрядки, и он точно не спринтер. За пять минут бы не смог.

Возможно… Они целовались. Черт. Я мазохистка, раз думаю об этом.

— Дарина, я бы хотел, чтобы вы поужинали со мной, — Лучано отвлекает меня от мыслей, я прячу телефон в сумочке, не решаясь набрать мужа, — Например, завтра.

Внутри я пищу от восторга. Так хочу показать ему свою новую коллекцию, которая пока представлена только на бумаге. Она сыровата, но мне как раз для этого и нужен глаз мастера.

— Да, Лучано. Конечно, — отвечаю ему, искренне улыбаясь.

Он дает мне несколько комментариев по поводу показа, как хорошие, так и конструктивную критику. И я безумно ему благодарна, потому что он как раз дает мне тот самый толчок для развития. Я начинаю понимать, куда двигаться дальше."

"Прощаемся с ним, потому что светские львицы утягивают бедного итальянца в круг для селфи. Смеюсь тихонько над его страдальческим выражением лица, уверена, у него может быть вполне жаркая ночь в Москве.

А я вот хочу скрыться скорее в стенах дома. Слишком много различных эмоций для одного вечера. Тяжело, счастье перемешалось с болью, и я не могу до конца насладиться показом.

Все равно думаю о том, где он сейчас. С ней? Поехал на нашу старую квартиру?

Хватит, Дарина. Просто хватит.

Сжимаю руки, в гардеробе забираю верхнюю одежду и иду на выход. Хорошо, что в холле почти нет людей, все остались на фотосессию. А я это дело не люблю.

На крыльце вызываю такси, время ожидания десять минут из-за высокого спроса. Сейчас бы покурить, чтобы справиться со стрессом, но я бросила как только узнала, что беременна моей девочкой. И дала себе слово, что больше никогда не закурю.

А слово я обычно держу. Принципы… Штука серьезная.

— Почему ты трубку не берешь? — голос мужа появляется внезапно.

Марат подходит со спины, складывает руки в карманы брюк. Встает рядом и смотрит вдаль, также как и я.

— А ты почему не с ней? — вопросы срывается быстрее, чем я думаю. Прикусываю язык.

— Потому что я рядом с женщиной, которую люблю. Показ был великолепный.

Я чувствую, что влага собирается в уголках глаз. Он все-таки смотрел его.

— Так любишь, что унизил в очередной раз.

— Дари, — он тяжело вздыхает: — У тебя тоже любовь ко мне своеобразная. Холодная, отстраненная. Мы в целом с тобой нестандартная семья.

Я молчу. Сил нет уже ни на что.

— Отпусти меня, — прошу его.

Так спокойно, по-человечески. Вызываю его на разговор двух взрослых людей.

— Не хочу.

— Это эгоистично.

— А какой смысл отпускать, если любишь?

— Такой же смысл, как и изменять, когда любишь, — смотрю ему в глаза, найдя в себе силы повернуться в его сторону.

Он что-то хочет сказать, но мой телефон издает звук.