Купола и небольшие оконца, а вместо дороги – пёстрые палатки, натянутые над ними тенты, шум торгующего базара… Казалось, я перенеслась в восточную сказку.

– Что же это такое?! – задёрнув шторы, я резко развернулась, прижимаясь спиной к прохладной стене, обложенной яркой плиткой-зеллидж. Пол был также выложен интересным узором из восточной мозаики.

Мне бы перестать удивляться, исходя из того, что уже пережила, но я плотно зажмурилась и затрясла головой, а потом и вовсе себя ущипнула. Не помогло.

– Ладно. Значит, нужно валить отсюда, пока его нет.

Ночь не бесконечна, скоро я должна проснуться, – поправив на себе тонкое ночное одеяние, я сдёрнула с постели простынь. В конце концов, девушки на улице были покрытыми, может, так удастся сойти за свою. Вот только проверить мне было не суждено; стоило мне взяться за ручку, как я с криком боли отдёрнула руку, зацеловывая ладонь, где красовался ожог.

– Вот же засранец! – кинувшись к окну, я не просто отдёрнула штору, но и попыталась вылезти наружу, где точно так же схлопотала ожог. Оббежав комнату, сунула нос в каждую дверь, попыталась открыть каждое попавшееся мне окно, но не вышло.

Меня здесь ждали и соорудили отличную тюрьму. Обиженно опустив горящие огнём руки в бассейн с прохладной водой, я суматошно закусывала губу. Как отсюда выбраться?! Сердце билось испуганной птицей, в то время как жажда жизни во мне была сильна как никогда. Умирать я была не готова. У меня же ресторан останется бесхозным!

Немного выровняв дыхание и успокоив сердце, я стала совершать обход. В этой комнате жили. На большом подиуме, выложенном горой ярких подушек, была стопка книг.

Увы, на незнакомом мне языке. Единственное, что я могла сказать: они были очень стары, любимы и зачитаны до дыр. Закладки в виде шёлковых лент пестрили в каждой из них.

Также в комнате был широкий стол из красного дерева. Он расположился на шикарном ковре. Его изогнутые ножки и края рабочей поверхности были исписаны письменами. Он хранил на себе пару писем, не представлявших для меня интереса, ведь я всё так же не понимала этот язык, а вот большая серебряная шкатулка затянула моё внимание.

Нужно же девушке отвлечься от скорбных мыслей о скорой кончине и заодно выяснить хоть что-то о своём палаче! Может, удастся договориться?..

Шкатулка была заперта, а я – зла и упряма. Тонкий нож для бумаги был весьма кстати, он позволил занять мне руки и мозг. Правда, умудрился пару раз порезать кисть и окрасить кровью серебро, но это ведь мелочи, раз крышка поддалась.

Отойдя на шаг, я стала поднимать её с помощью того же ножа, ведь во мне внезапно проснулась осторожность.