Артём Александрович стоит передо мной так близко, что в его широкую грудь можно носом уткнуться. Он пристально смотрит на меня… так могут смотреть на запертый сейф, до содержимого которого очень хотят добраться. А ещё больше хотят понять — стоит оно усилий или так, ерунда, на которую жаль время тратить.

Я делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Мне и приятно, и страшно от такой близости. Он что, всё-таки рассчитывает… поиграть с банальную интрижку с официанткой?

Не надо так со мной. Пожалуйста… нет.

— Катя, — медленно произносит босс и повторяет, словно смакуя мое имя, провокационно и завораживающе: — Катя…

— Что? — еле слышно откликаюсь я.

— Ты не девушка, а сплошная загадка.

— В смысле?

— В прямом. Как смогла такая малышка, как ты, помешать крупной высокой женщине утащить ребенка? Я видел ее на камерах перед зданием «Дворца». Ты бы с ней не справилась, реши она драться всерьез.

— Вы считаете… — от возмущения у меня перехватывает дыхание. — Вы считаете, что я была с ней в сговоре?!

— Была такая мысль, — произносит Царевичев. — Но сейчас ее уже нет.

Он делает шаг вперёд, снова сокращая между нами расстояние. Этим он загоняет меня в ловушку между собой и подоконником."

"Можно, конечно, протиснуться вправо или влево, но это уже будет выглядеть паническим бегством. А мне почему-то кажется очень важным сохранять в его присутствии хотя бы видимость спокойствия. Как перед хищным зверем, чьи инстинкты опасно провоцировать откровенным проявлением слабости.

— Почему нет? — спрашиваю я, пытаясь переключить его внимание на вопрос.

Но моего босса не так-то легко отвлечь. Он с небрежной уверенностью протягивает руку и заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос, скользнув пальцами по моей шее. Кожа мгновенно покрывается мурашками.

— Ты слишком… импульсивная и чувствительная, чтобы скрыть свою реакцию, — говорит он низким тягучим голосом, от которого внутри что-то сладко-сладко трепещет. — Я проверял тебя. И мне нравится то, что я увидел.

Я смотрю на Царевичева во все глаза.

В ушах стоит чье-то частое дыхание, и вдруг до меня доходит, что оно принадлежит мне самой. Лицу становится жарко. Самообладание сдает позиции так стремительно, что я снова хватаюсь за спасительную соломинку разговора.

— Артём Александрович! Честное слово, я никак не замешана в похищении вашего сына. Если вы хотели меня проверить…

— Хотел проверить, — прерывает он меня, наклоняясь ещё ближе. — И проверил. А теперь я хочу… тебя.

Я прижимаюсь к подоконнику, практически сажусь на него, чтобы отклониться подальше. Господи, как же это… невыносимо…

Невыносимо остро. Волнующе. И возмутительно.

Нет, я так не могу.