— Поставь там. Батянин скоро будет, — говорит Артём Александрович с такой отстраненной будничностью, словно я должна знать, кто это такой. И кивает на место в торце переговорного стола, напротив своего.

Впрочем, сложить дважды два не так уж сложно. Где Батянин, там и Батя. Очевидно, что это — тот самый седьмой босс корпорации «Сэвэн», о котором по-свойски упоминали между собой Боярка и Король… то есть Василий и Артур.

Тьфу, блин… Сама уже не замечаю, как озвученные боссами фамильные прозвища-сокращения неосознанно приклеиваются к обладателям в моих мыслях.

Аккуратно ставлю последнюю чашку перед пустующим местом и с чувством облегчения делаю шаг к двери.

— Катя! — негромко, но как-то очень властно окликает меня Артём Александрович. — Подойди.

Сердце спотыкается в груди и снова стучит. Только с удвоенной частотой. В голове мелькают бредовые предположения. Например, я сделала что-то не так, и сейчас мне укажут на ошибку.

Низкий голос босса вызывает у меня слишком много волнения… и оно мешает воспринимать реальность обыденно. Да и на способность мыслить логически как-то не очень хорошо влияет.

«Спокойнее, Катя, — говорю себе мысленно. — Все хорошо. Он же не кусается.»

Возвращаюсь к Артёму Александровичу. Приходится сделать над собой усилие, чтобы не опустить ресницы под его смущающим взглядом.

Он берет из стопки документов на столе тонкую папку и протягивает мне.

— Передай это в бухгалтерию.

— Конечно, — киваю я, чувствуя себя глупо из-за только что испытанных дурацких опасений. Какой-то синдром закомплексованной отличницы, ей-богу.

Беру папку с верхней стороны, чтобы не коснуться длинных крепких пальцев. Почему-то вблизи от босса время словно замедляется, а зрение обостряется. Подмечаю какие-то мелкие детали: по-мужски короткие, но заметно ухоженные ногти… светлые запонки, поблескивающие на рукавах отраженным солнечным светом — кажется, серебряные… элегантный деловой галстук в косую тонкую полоску… волевой подбородок, слегка заросший колючей щетиной… и устремлённые на меня глаза, в которых светятся притягательно-медовые огоньки.

Засмотревшись на них, я неловко тяну папку к себе и даже не сразу замечаю, что она выскальзывает из дрогнувшей руки… ровно до того момента, как папка плюхается на мои туфли. Бумаги разлетаются, и я мгновенно прихожу в себя.

Испуганно выдыхаю:

— Сейчас я всё соберу!

Конфуз полнейший. В полной тишине, на глазах у всех шестерых боссов, я с пылающими щеками быстро складываю в папку выпавшие бумаги. Один лист залетел под стол Артёма Александровича, и я, недолго думая, ныряю туда с головой.

Слышу несколько мужских смешков. Успеваю цапнуть бумагу, а затем рука Артёма Александровича хватает меня за предплечье и вытаскивает из-под стола.