Еле шевелю непослушными губами, чтобы задать очень важный для меня вопрос:

— Ангелина… так вы не в разводе?

Она перестает любоваться маникюром и смотрит на меня с любопытством. Так мог бы смотреть энтомолог на тельце интересной свежепришпиленной бабочки, наблюдая за ее трепыханием.

— В разводе? О нет, — качает белокурой головой Ангелина и медленно, не сводя с меня насмешливых глаз, произносит с видимым наслаждением: — Я его законная жена. Мы с ним и в горе, и в радости… ну ты понимаешь. Сейчас у нас небольшой кризис из-за моего долгого отсутствия, но я вернулась. Так что мы помиримся и заживём, как раньше. Без тебя.

Я дрожу. Гнев, стыд и боль обжигают меня с ног до головы волной чудовищной силы.

Господи, да что же это такое? Почему?! Артём, Артём… За что ты так со мной поступил? Зачем играл с наивной девочкой, которая тебя полюбила, как с бездушной игрушкой? Хотел добиться победы из мужского азарта и стать у меня первым?..

Я же живая… Мне больно…

Понимание несчастья, обрушившегося на мое сердце и сокрушившего только-только расцветшие надежды на взаимную любовь, парализует меня. Первая обжигающая волна эмоций уходит, оставляя за собой опустошенность. Стою молча, уронив руки, и смотрю на жену Царевичева безжизненным взглядом.

Ангелина улыбается. Она безошибочно улавливает женским чутьем, что растоптала и сокрушила соперницу. Что ж, пусть порадуется. Все равно на чужом несчастье счастья не построишь.

Я отворачиваюсь и бреду к выходу. В теле какая-то ужасная слабость, словно организм подхватил грипп, и его температурит.

— Не унижайся перед моим мужем, наивняшка, — слышу в спину негромкий совет. — Без обид, но ты в нашем с Артёмом междусобойчике лишняя.

Слова проходят сквозь меня, уже ничего не задевая. От слишком острой душевной боли во мне притупилась чувствительность к эмоциям. Я иду, как сонамбула, сквозь толпу, медленно и осторожно обходя людей. Как будто если я кого-то задену, то рассыплюсь на мелкие кусочки… и тогда от меня совсем ничего не останется.

Это всё сон, дурной сон.

Сейчас я спущусь вниз, выйду из ресторанного комплекса и проснусь. Обязательно проснусь. Меня разбудит Царевичев и на вопрос, женат ли он, рассмеется и скажет: «Конечно, нет! Разве я мог бы намеренно держать тебя в неведении, когда целовал и ласкал тебя, моя милая Золушка?»

Кто-то окликает меня, но я не различаю лиц. Кажется… кажется, это Боярка со своим закадычным приятелем Лебедой… наверное, они тоже здорово повеселились, наблюдая за тем, как женатый Царевичев планомерно и коварно соблазнял бедную и наивную официантку.

— Катя! — это уже голос моего босса.

Нет, только не это. Не хочу. Не могу!

Ждать лифт слишком долго, и мой взгляд находит выход на лестничную клетку.