И у меня вырывается торопливое:

— Подождите!

Не знаю, что ее настолько безумно напугало, но дёргает дверцу она, как сумасшедшая. Какое-то время мы перетягиваем ее друг у друга с маниакальным упорством.

Что за ненормальная! Так ведь и покалечиться можно… особенно, если машина тронется с места.

Но так и есть, второй рукой похитительница лихорадочно заводит свой допотопный транспорт. Слышится механическое урчание."

"— Да подождите вы! — Я кручу ступней и так, и сяк, но туфля застряла намертво. Зацепилась за что-то острое.

— Отвали, дура! — Отчаявшись захлопнуть дверцу, женщина бросает ее и хватается за руль. Машина дёргается — вот-вот рванет вперёд.

Инстинкт самосохранения у меня включается быстро. Как бы ни было жаль красивой голубой туфельки, родная нога мне как-то дороже. И я отпрыгиваю назад с босой ступней.

С жутким скрежетом и визгом машина круто разворачивается на парковке и несётся прочь. Незакрытая дверца так и болтается со стороны водителя.

Ну зашибись утро понедельника!

Глава 3. Папин сынок

Тяжело дыша от переизбытка адреналина, я слежу за удаляющейся машиной, которая летит напрямик через газон к проезжей части парка.

В моей голове царит сумбур и растерянность. Стою, как цапля, на одной ноге с единственной туфлей, а вторая — в одном тонком капроновом носочке полупрозрачно-телесного цвета.

Взгляд как-то механически подмечает, как машину только что тряхнуло при рискованном пересечении бордюра. Дверца при этом наконец захлопывается… но голубое пятнышко моей случайно похищенной вместо ребенка туфли вылетает наружу — прямиком в колючие заросли декоративного шиповника.

Черт. Как теперь ее оттуда достать, не потеряв кучу времени?

Тихий судорожный всхлип рядом отвлекает меня от проблемы. Господи, с этой ненормальной дамочкой я совсем забыла о бедном малыше!

Он стоит за моей спиной, размазывая по маленькому личику слезы и часто-часто вздыхает, как это делают дети после долгого плача. Из носа у него течет.

Я быстро опускаюсь на колени и достаю из своего рюкзачка одноразовые салфетки. Они у меня всегда с собой на случай, если сестрёнка в очередной раз испачкается.

Бережно вытираю мальчику сопли и улыбаюсь. Он смотрит на меня исподлобья — настороженный, готовый в любой момент снова зареветь.

— Не бойся, — говорю ему доверительным тоном, каким обычно общаюсь с Настюшей, — мы обязательно найдем твою маму. Всё будет хорошо.

Он почему-то кривит губы и возражает:

— Хочу к папе…

Я задумчиво смотрю на него.

Удивительно. Обычно дети в первую очередь вспоминают о матери, а тут все наоборот. Должно быть, отец у этого малыша просто потрясающий, раз тот так к нему привязан. Вот только куда он смотрел, когда сына похитили?

Грязные салфетки отправляются в карман.