— Ты постоянно ко мне придираешься. И вообще, ведешь себя глупо.

— У нас серьезное расследование, человек умер. — Уэсли говорил своим спокойным, ровным тоном. — Сейчас не время обижаться и принимать все на свой счет.

— Вот как? Тогда позволь тебе кое-что сказать. Люди — не автоматы. Они всегда принимают такие вещи на свой счет.

— В том-то все и дело. — Бентон открыл дверцу. — Из-за меня ты на все реагируешь слишком остро, как будто это касается тебя лично. Думаю, это не идет на пользу расследованию. Может, мне и не стоило приезжать сюда сегодня. — Он опустился на сиденье.

 — Но я подумал, что дело важное, и пытался поступить так, как следовало. Думал, что и ты будешь вести себя благоразумно.

Я обошла машину спереди и села, размышляя о том, почему он не открыл мне дверцу, как всегда делал раньше. Силы вдруг покинули меня, накатила страшная усталость, и я даже испугалась, что вот-вот расплачусь.

— Для меня твое присутствие действительно важно, и ты все сделал правильно. Умер человек, и я считаю, что его не просто убили, но что и он сам оказался замешанным, как мне кажется, в какую-то крупную и довольно мерзкую аферу.

Не могу поверить, что он уничтожил свои файлы и не оставил даже резервных копий. Это означало бы, что он знал о том, что умрет.

— Да. И это подразумевало бы самоубийство.

— О котором в данном случае говорить не приходится.

Мы посмотрели друг на друга.

— Мне кажется, что в ночь его смерти в доме кто-то побывал.

— Кто-то, кого он знал.

— Или кто-то, кто знал того, у кого есть доступ в дом. Например, коллега или близкий друг. Или кто-то еще. Не будем забывать, что ключей у Эддингса не оказалось.

— Ты полагаешь, что это имеет отношение к неосионистам. — Бентон наконец начал оттаивать.

— Да, боюсь, что именно так. И кто-то предупреждает, чтобы я не копала слишком глубоко.

— И это указывает на причастность к делу чесапикской полиции.

— Может быть, не всей полиции, а одного только детектива Роша.

— Судя по твоему рассказу, он имеет ко всему происходящему лишь косвенное отношение, а его интерес к тебе, как я подозреваю, — это вопрос отдельный.

— Его единственный интерес — запугать меня и заставить отступить.

Поэтому, как мне представляется, и к случившемуся он имеет самое непосредственное отношение.

Некоторое время Уэсли молча смотрел перед собой в ветровое стекло, и я позволила себе, улучив момент, взглянуть на него.

— Кей, — он повернулся ко мне, — доктор Мант не говорил, что ему угрожали?

— Мне — нет, не говорил. Да я и не уверена, что сказал бы. Особенно если боялся.

— Боялся чего? Мне трудно представить, что он мог чего-то бояться. — Бентон повернул ключ и медленно выехал на улицу.