Некоторые агенты считают, что ты только поэтому и согласилась быть консультантом. Ну, знаешь, чтобы быть с ним рядом, ездить с ним.

— Это абсолютная неправда, — рассердилась я, садясь в постели. — Я согласилась поработать консультантом-медэкспертом, потому что директор попросил об этом Бентона, который, в свою очередь, попросил об этом меня. Было именно так, а не наоборот. Я помогаю в расследованиях, оказывая услугу ФБР и…

— Тетя Кей, — перебила меня Люси, — ты вовсе не обязана в чем-то оправдываться.

Но меня было уже не остановить.

— Это возмутительно, что люди говорят такие вещи.

Я никогда не смешивала дружеские отношения с профессиональными.

Люси немного помолчала, потом покачала головой.

— Речь идет не просто о дружбе.

— Мы с Бентоном очень хорошие друзья.

— Не просто друзья.

— В данный момент — да, просто друзья. И тебя это, кстати, не касается!

Люси вспыхнула и встала с кровати.

— Тебе не за что злиться на меня.

Она ждала ответа, но я молчала, потому что едва сдерживала слезы.

— Я лишь передаю тебе то, что слышала сама, чтобы для тебя не стало сюрпризом, когда ты услышишь это от других.

Я опять ничего не сказала, и она повернулась к двери.

— Подожди. — Я удержала ее за руку. — Я не злюсь на тебя. Постарайся понять. Пожалуйста. Это естественная реакция на то, что мне приходится слышать. Думаю, ты сама чувствуешь то же самое.

Люси отстранилась.

— А почему ты думаешь, что я никак не реагировала, когда слышала что-то такое?

Она выбежала из комнаты, а я с отчаянием подумала, что моя племянница — самый трудный для общения человек из всех моих знакомых. Мы схватывались и спорили постоянно, и она никогда не смягчалась, не убедившись, что я получила, по ее мнению, по заслугам.

Как же это несправедливо, с горечью подумала я, спуская ноги на пол.

Я провела ладонью по волосам — день обещал быть нелегким. Настроения не добавляли и мои ночные сны, полузабытые, стершиеся, но оставившие странное, неприятное ощущение. Я смутно помнила воду и каких-то грубых, жестоких людей. Помнила, что у меня не ладилась работа и что мне было страшно. Я приняла душ, накинула халат, сунула ноги в шлепанцы, а когда вышла, Марино и Люси, уже полностью одетая, сидели в кухне.

— Доброе утро, — сказала я, словно ни с кем из них сегодня еще и не виделась.

— Привет. Да уж, доброе. — Марино выглядел так, словно не спал всю ночь и теперь ненавидел весь мир.

Я пододвинула стул и подсела к маленькому кухонному столику. Солнце поднялось уже высоко, и снег как будто пылал в его лучах.

— Что случилось? — спросила я, не выдержав молчания.

— Помнишь те вчерашние отпечатки у стены?

— Конечно.

— Ну так вот, теперь их стало еще больше. — Марино поставил чашку.