— Как могла библия, принадлежащая Шапиро, оказаться у Эддингса? — спросила Люси.

— Вопрос на двадцать тысяч долларов, — откликнулся Марино. — Может, Эддингсу удалось как-то договориться с ним или с кем-то из его родственников. Эта книга — не фотокопия. Кроме того, передача Книги в другие руки не допускается. А тот, кто прихватит чужую Книгу, может послать своей заднице прощальный поцелуй.

— Да, Эддингс здорово за это поплатился, — согласилась Люси.

В этот момент мне совсем не хотелось, чтобы эта проклятая Книга находилась где-то поблизости. Лучше всего было бы спалить ее в огне.

— Мне все это не нравится, — сказала я. — Совсем не нравится.

Люси с удивлением посмотрела на меня.

— Ты же не веришь во всякие суеверия и несчастья, которые Книга может навлечь на нас?

— Эти люди общаются с дьяволом. А я вполне уверена в том, что зло в мире действительно существует, и нельзя относиться к этому несерьезно. Где именно в доме Эддингса ты нашел эту Богом проклятую Книгу? — спросила я у Марино.

— Под кроватью.

— Серьезно?

— Совершенно серьезно.

— А мы можем быть уверены в том, что Эддингс жил один?

— Похоже, что так.

— А что известно о его семье?

— Отец уже умер, брат живет в Мэне, а мать — в Ричмонде. Между прочим, недалеко от тебя.

— Ты с ней уже разговаривал?

— Заезжал, сообщил плохие новости. Еще попросил разрешения на осмотр дома сына. Проведем его завтра. — Марино взглянул на часы. — Хотя нет, уже сегодня.

Люси встала и подошла к очагу. Усевшись в кресло, оперлась локтем о колено и положила подбородок на руку. Позади нее в ложе из серого пепла мягко светились угли.

— Откуда ты знаешь, что это оригинал, принадлежащий неосионистам? — спросила она.

— Шапиро сам был неосионистом всего три месяца тому назад. Я слышал, что Хэнд не прощает тех, кто отрекается от его учения. Позвольте-ка спросить: сколько бывших неосионистов вы знаете?

Люси не смогла назвать ни одного. Собственно, и я тоже.

— Это течение существует уже около десяти лет. А мы когда-нибудь слышали о тех, кто решил покинуть его ряды? — продолжал Марино. — Кто, черт возьми, нам расскажет, сколько человек он уже похоронил там, на своей ферме?

— Как же так получилось, что мы практически ничего о нем не знаем?

Марино заткнул шампанское пробкой.

— Потому что про таких не рассказывают ни в Массачусетском технологическом институте, ни в Вирджинском университете.

5

Я лежала в постели и смотрела в окно на задний двор доктора Манта. За ночь навалило столько снега, но ветер смел его к стене. Вдалеке, за дюной, солнце полировало поверхность моря. Я ненадолго закрыла глаза, позволив себе подумать о Бентоне Уэсли.